Преддверие I - Елена Федина
– Ты несносен…
– Я не могу иначе. Мне нужно знать, что всё это значит. Кто хочет поссорить меня с отцом и кто хочет моей смерти.
– Мне приказал король, я же тебе говорила. Разве я послушала бы кого-то другого? Я! Герцогиня Тиманская!
– Вот именно. Ты не послушаешь никого, разве что сама не будешь кровно заинтересована. Вам нужен другой король, не я и не мой отец, вам плевать на Лесовию! Власть и деньги – только такие аргументы вы понимаете.
Она села, обняв колени и прикрываясь волосами как шалью, она не спешила мне что-то доказывать или объяснять, только смотрела исподлобья чёрными пронзительными глазами, в которых была одна усталость и тоска.
– Ты мне не веришь… но хотя бы прекрати меня ненавидеть, по-моему, мы квиты.
– Ты мне так и не ответила.
– Ответила. Только ты не слышишь. Ты презираешь меня и не допускаешь мысли, что я тоже боюсь. Я тоже хочу жить, наследник! И я выполню всё, что он мне прикажет.
– Кто?
– Король.
Мне хотелось ей верить, но я уже убедился, что Эджелия – прекрасная актриса, и что-то в её словах не вязалось со смыслом. Король и Смерть? Король, который не ведёт ни одной войны, не подписал ни одного смертного приговора и которому вообще ничего не надо сверх того, что он имеет?
– Он испытывает тебя, – добавила она устало, – если ты хоть раз оступишься, ты умрёшь.
– Я уже оступился, – усмехнулся я.
– Надеюсь, этого никто не видел, – сказала она со слабой улыбкой.
Ничего нового я от неё не узнал, она говорила то же, что и Альфин. Или они были правы, или сговорились.
– Чего ты боишься? – спросил я.
– Смерти, – ответила она спокойно.
– У вас не дворец, а приют для душевнобольных, все боятся Смерти – от служанки до герцогини. Все дрожат, и никто не разбегается!
– А это бесполезно. Смерть найдёт везде. Даже Ластер от неё не спасёт.
– Ластер?
– Да. Он бог. Он может пришить отрубленную голову и восстановить обгоревшую руку, он может оживить из мёртвых, если человек умер от болезни или от яда… но если сама Смерть его забрала – даже великий Ластер бессилен.
– Забирает Смерть. Почему же ты боишься короля?
– Потому что она его служанка!
Я вспомнил жуткие глаза той женщины, что смотрела на меня в склепе. Она не могла быть ничьей служанкой. В нашем грешном мире, во всяком случае. Если и был у неё господин, то назывался он не меньше чем дьявол.
– По-моему, вы все тут чуть-чуть помешанные. И я становлюсь таким же. Я живу здесь уже месяц, меня постоянно запугивают, все вокруг боятся, однако ничего так и не случилось. И не случится.
Свечки догорали одна за другой. В спальне становилось всё темнее.
– Ты должен уйти до рассвета, – предупредила Эджелия.
– Я никого не боюсь.
– Ты безумец, Кристиан, я же говорю, что он тебя испытывает!
– Я наследник престола. И не собираюсь прятаться как секретарь или младший оруженосец…
Кожа её была горяча, горячей, чем прежде. Лицо пылало, как от сильного возбуждения или волнения. Мне было стыдно за свою грубость, я совершенно запутался и только хотел показать ей, что могу быть и другим.
– То, что ты можешь изнасиловать кобылицу на бегу, я уже поняла, – усмехнулась она. – Теперь давай я покажу, на что способна я.
Как я и предполагал, она была талантлива во всём, в этом тоже. Она была актриса, изящная, страстная, нежная, угадывающая мои желания и невероятно горячая.
– У тебя жар? – спросил я, когда сам немного остыл, трогая её пылающий лоб.
– Не знаю… – сказала она измученно, словно таскала всю ночь камни, – и правда жарко… поцелуй меня…
Горячие губы показались мне беспомощными.
– Дать тебе воды?
– Нет. Нет! Обними меня, крепче, не отпускай меня!
Так мы и лежали, обнявшись, в свете последней догорающей свечки, и я всем телом чувствовал её мелкую дрожь.
– И правда вся горю, – усмехнулась Эджелия, – что это со мной? Неужели до такой степени в тебя влюбилась?
– Ты просто переволновалась. Прости, я и правда вломился как медведь…
– Не знаю… послушай меня, тебе надо уходить. Скоро рассвет, я не хочу твоей смерти, медведь. Правда не хочу.
– Пойми же ты, я не боюсь своего отца. Кто-то другой хочет, чтобы я его боялся, кто-то, кто сеет страх во дворце и заставляет всех действовать по своей указке. Я думал, ты мне поможешь узнать, но тебя тоже обманули и запутали.
– Если ты мне не веришь, то спроси Сетвина.
– При чём тут Сетвин?
– Это он мне передал приказ короля.
Тут и меня бросило в жар. Наконец-то мне показалось, что я за что-то зацепился. Сетвин! Гардеробщик, который ходит на королевские приёмы и запросто беседует с герцогинями. Сколько же я ему всего наболтал за бутылкой!
– Значит, король сам тебе ничего не приказывал?
– Сам? Он и слов-то таких не знает, этот чистоплюй, но что король, что Сетвин, это, считай, одно и то же. Прошу тебя, уходи.
Я всё-таки встал, чтобы принести ей воды из графина. Она была уже словно в горячке, глаза полузакрыты, губы сухи, лоб влажный, дыхание частое и прерывистое.
– У тебя жар.
– Да… промочила ноги… в парке такой мокрый снег!
Я осторожно напоил её и почему-то уже понял, что с ней. Она просто умирала. Просто и тихо. Как моя мать. Я чувствовал. За спиной стояла Смерть и леденящим холодом дышала мне в затылок.
– Мы подходящая пара, ты не находишь? – спросила Эджелия, слабо улыбаясь.
– Конечно, – сказал я, с ужасом осознавая, как не хочется мне её терять.
– Тебе лучше меня никого не найти.
– Я и не буду пытаться.
– Я буду любить тебя. В самом деле… я могу любить, просто некого было, они все не такие, как ты.
– Я тоже не подарок.
– Но ты другой… Ты уходишь?!
– Нет.
– Не уходи… мне страшно!
Больше она уже ничего не говорила и не открывала глаз. Я сидел рядом, держал её пылающую руку и думал о Сетвине. Он был первым, кто имел смелость заговорить со мной, и первым, кто напророчил мне гибель. Сам он не боялся ничего и при всём при том был подчёркнуто нечестолюбив. Его вполне устраивала должность старшего гардеробщика. Почему? Уж не потому ли, что так удобнее скрывать свою неограниченную власть? Или же Сетвин тоже кому-то служит. Кому?!
Эджелия тихо застонала и открыла глаза.
– Ты ещё здесь?
– Конечно.
– Вот теперь уходи. Теперь я сама.
– Не выдумывай.
– Умоляю тебя… ты видишь, как