Луна в тумане - Генри Лайон Олди

Приглядевшись, я опознал в прямоугольниках изображения серебряных монет достоинством в пять моммэ[4]. Заказать себе кимоно с золотыми монетами кобан[5] он, похоже, не решился, а на пять моммэ серебром бахвальства хватило.

Старший завершал переговоры с долговязым унылым детиной в тёмной куртке с глухим воротом. Детина нависал над владельцем торгового дома (а это был без сомнения он), как ворон над селезнем. Впрочем, хозяином положения был селезень, а ворон, если присмотреться, не столько нависал, сколько сутулился, не желая смущать селезня своим ростом.

Это он зря. Его рост господина Ито нисколько не смущал.

Младший вёл записи, как Широно при мне. Вот только Широно, даже внезапно разбогатев, никогда бы не купил себе подобное кимоно. Впрочем, у торговцев свои причуды, не мне их судить.

А если и судить, то уж точно не за вышивку на кимоно.

За вороном в нетерпении переминались с ноги на ногу двое самураев с плетями за поясом. Их кимоно тоже украшали в каком-то смысле деньги — гербы Департамента по закупкам. За взятками пришли, не иначе. Позади самураев толпились мелкие торговцы — человек десять, не меньше.

Выстаивать очередь я не собирался.

Едва ворон получил от молодого человека свиток с едва просохшей тушью и собрался уходить, как я, решительно шагнув вперёд, втиснулся на его место, к явному неудовольствию чиновников из Департамента по закупкам.

— Господин Ито Фумайо?

— Да, это я.

Селезень поднял на меня удивлённый взгляд. «Зачем спрашивать? — читалось в его глазах. — Тут все знают, кто я».

— У меня к вам дело.

— Разумеется. Встаньте в очередь.

— У меня к вам особое дело.

Я перегнулся через перегородку. И тихо, но с непреклонной твёрдостью в голосе произнёс — так, чтобы слышал только господин Ито:

— Служба Карпа-и-Дракона. Дознаватель Торюмон Рэйден.

На лице Ито Фумайо не дрогнул ни один мускул. Он отстранился, оглядел меня так, словно приценивался, — и обратился к собравшимся:

— Приношу свои извинения. Возникло дело, не терпящее отлагательств. Прошу всех покинуть кабинет. Я приму вас, как только закончу. Ещё раз прошу простить за неудобства.

Безукоризненная вежливость. Ледяной тон.

Я нисколько не сомневался, что лёд в голосе предназначался мне, а вежливость — всем остальным.

Как ни странно, никто не стал возмущаться и требовать объяснений, даже чиновники Департамента по закупкам. Все быстро покинули помещение — кто молча, кто бурча себе под нос. В кабинете мы остались вчетвером: я, Широно, Ито Фумайо и молодой помощник, — он никуда не ушёл. Что ж, если господин Ито желает говорить в присутствии этого молодца — его дело.

— Итак, я вас слушаю.

Я выразительно посмотрел на разделявшую нас перегородку. Ито мгновение поколебался — и сделал знак молодому человеку. Тот поспешил открыть дверцу, обнаружившуюся с краю, — незаметная, она полностью сливалась с перегородкой — и мы зашли внутрь. Широно мигом уселся на коврик в углу, достал письменные принадлежности и изготовился вести протокол. Его самоуправство не понравилось хозяину конторы, но он смолчал.

— Итак?

— Недавно вы подняли отпускные цены на рис и снизили закупочные. Также вы приняли казённый стандарт мешка хё.

— Не понимаю, какое отношение…

— Вы это сделали под давлением?

— Нет.

Лицо Ито Фумайо оставалось непроницаемым. Голос — ровным. Я не мог с определённостью сказать, врёт он, или говорит правду. Если и врёт, то пока что он никак себя не выказал.

— Вам угрожали?

— Нет.

Молодчик в «денежном» кимоно нервно захрустел пальцами. Когда я уставился на него в упор, он сразу отвёл взгляд. Уже что-то, отметил я. Господин Ито — крепкий орешек, будем следить за помощником.

— Возможно, угрожали не вам? Кому-то из членов вашей семьи?

— Мне об этом ничего не известно.

Ито остался невозмутим, а помощник вздрогнул.

— Почему же тогда вы изменили цены?

— Это вас не касается.

— Такие действия отпугнут клиентов. Они уйдут к вашим конкурентам.

— Повторяю: это вас не касается. У вас всё?

— Нет, не всё. Если бы это не касалось дознания, которое я веду, я не задавал бы вам деликатных вопросов. Будьте любезны отвечать.

— В таком случае и вы будьте любезны объяснить мне, как связаны мои торговые дела с вашим дознанием?

— Это служебная тайна.

— А мои торговые дела — коммерческая тайна. Меня в чём-то подозревают? Мне выдвинуты обвинения?

— Нет.

— В таком случае я не обязан посвящать вас в тайны своих решений.

Тупик. Ито Фумайо стоял насмерть, несокрушимый, как скала. Уверен, фальшивый безликий со своим попрыгунчиком — если они и вправду существовали — тоже ничего бы от него не добились.

От него — нет.

— Кто возглавит ваш торговый дом, когда вы отойдёте от дел? Ваш сын, полагаю?

— Это вас тоже не касается, но я отвечу. У меня нет сыновей. У меня три дочери. Кохаку, старшая из них, замужем. Когда я отойду от дел — а это произойдёт нескоро! — торговым домом Ито станет управлять мой зять.

— Я могу поговорить с ним?

— Можете.

— Где мне его найти?

— Он перед вами. Ито Дэйки, мой зять.

— Женившись на вашей дочери, он взял вашу фамилию?

— Да.

Стало ясно, почему помощник присутствует при разговоре. Зять и преемник, как-никак.

Я развернулся к Дэйки.

— Дэйки-сан, а вам в последнее время кто-нибудь угрожал?

— Н-нет.

Дэйки владел собой куда хуже тестя, но у меня возникло ощущение, что он не врёт. — Возможно, кто-то угрожал вашей жене?

— Нет!

А вот теперь врёт.

— Я могу с ней поговорить?

— Нет!

— С соблюдением всех приличий. В вашем присутствии.

— Нет!

— Почему?

— Моя жена больна!

— Искренне сочувствую. Надеюсь, она скоро поправится. Что с ней, если не секрет?

— Кохаку… Она переутомилась. Она очень сильно переутомилась! У неё упадок жизненных сил. Лекарь запретил её беспокоить! Строго-настрого запретил.

«Определил большую потерю жизненной силы без повреждения внутренних органов… Рекомендовал здоровое питание и длительный отдых. Прописал…»

— Полагаю, лекарь прописал вашей жене отвар ветвей коричного дерева и отвар персиковых косточек?

— Откуда вы?..

Дэйки задохнулся от удивления:

— Откуда вы знаете?! Вы лекарь?

— Нет,