Преддверие II - Елена Федина
– Тебе так необходимо это излучение?
– Как тебе – солнце.
Мы долго смотрели друг на друга. Мне стало ясно, что уйти от этой фрески для него равносильно гибели. Запугивать и предупреждать его совершенно бесполезно.
– Это дверь, – сказала я.
– Дверь? – Он обернулся, потом снова посмотрел на меня. – Чёрт возьми, что же у вас там за дверью?
– Этого никто не знает, – сказала я торжественно, – и никто никогда туда не войдёт. Я никого туда не впущу. Хочу, чтоб ты это понял.
– Я понял. Ты сторож.
– Да, я сторож этой двери. Я не знаю, что там, но если ты попытаешься туда войти, я убью тебя не задумываясь.
– Не волнуйся, – сказал Веторио, – туда не полезу. Ты даже не представляешь, что за мощная штука должна там находиться, если мне хватает излучения, которое проходит через стену.
– Будет лучше, если ты станешь приходить сюда как можно реже.
– Я и так стараюсь, но последние приключения меня слишком истощили.
Я немного успокоилась. У меня появилась надежда, что мы с Веторио сможем ужиться мирно. Если он не собирается проникать за дверь, то у меня хватит выдержки не отрывать его от фрески. Я же сильная, я очень сильная!
– Ты обещаешь мне?
Он даже не спросил, что именно.
– Обещаю.
Ноги стали ватными, голова закружилась, как всегда после сильного напряжения. В глазах снова защипало. Я сама к нему прижалась, ухо моё припало как раз к его сердцу, которое стучало спокойно и ровно.
– Я не хочу тебя убивать, Веторио…
– Ты такая замученная, Веста. – Он тихо гладил меня по волосам. – Ты сама-то из какого времени?
– Из этого.
– Что-то верится с трудом. Ты не такая, как они. Они наивны и слепы, а ты всё понимаешь без слов.
– Если бы!
Я подняла к нему заплаканное лицо и встретилась с его губами. Мим, наверное, лопнул бы от злости! Мы стояли в тёмной барахолке, тесно прижавшись друг к другу, я целовала его, как своё убегающее счастье, нежно и отчаянно.
– Я, наверное, умру, если ты не придёшь ко мне сегодня.
– Я приду.
Как это оказалось просто! «Я приду» – и всё. Я подумала, что ослышалась!
– Придёшь? Правда? – переспросила я.
– Если не случится землетрясения, – усмехнулся он.
– Не шути так…
Через какое-то неопределённое время я вспомнила, что мне, вообще-то, некогда. Я спешила, потому что заболела Корнелия и к ней должен был приехать известный доктор из Семисора. Я видела его карету в окно, когда завтракала. Теперь он, наверное, был уже у неё.
* * *
Болезнь у Корнелии была нехорошая, та, что появилась у нас в округе совсем недавно, и никто не знал толком, что это такое. Её называли просто жёлтой лихорадкой, потому что лицо и тело покрывались песочной сыпью, и человек метался в жару, пока не умирал.
Корнелия приехала от Арчибеллы очень возбуждённая, глаза её горели, а щёки пылали. Она не вышла в тот день ни к обеду, ни к ужину, а когда я сама зашла к ней, лежала в постели с растрёпанными волосами, что совсем на неё было непохоже.
– Веста! – сказала она, жадно вцепившись в мою руку. – Я хочу быть колдуньей, как ты! Я всё решила, я хочу!
– Я не колдунья, – ответила я. – То была шутка.
– Нет! Неправда!
Мне уже тогда показалось, что у неё жар, так горяча была её ладонь.
– Чего ты хочешь, девочка?
– Его. Конрада. Я хочу быть с ним, и я на всё согласна!
– Такого средства у меня нет.
– Он любит меня, я знаю!
– Пока Леонард жив, это ничего не значит.
– Тогда Леонард умрёт! – не помня себя от отчаяния, выкрикнула Корнелия.
– Опомнись! – осекла я её. – Что ты такое говоришь?!
– Тогда умру я, – сказала она уже тише.
И вот она умирала от этой непонятной жёлтой лихорадки, как будто сама её накликала. В изголовье её постели стояли недовольный Леонард и совершенно убитый Конрад. В углу, возле тазика и горы полотенец, ждали распоряжений Кьель и Лаиса. Доктор раскладывал на столе у кровати свои инструменты.
Он был рослый, ничуть не меньше моих баронов, а лицом совершенен и властен, как триморский император. Волосы белые, до плеч, лоб высокий и открытый, брови густые, строго сдвинутые, костюм чёрный, без отделки. Я просто не могла оторвать от него взгляд, когда вошла. Именно таким я представляла Мима в его настоящем обличье!
– Давно она заболела? – спросил он деловито.
– Три дня назад, – ответила я, потому что все молчали.
Доктор посмотрел на меня, сразу, видимо, оценил моё положение в этом замке и стал обращаться только ко мне.
– Госпожа моя, – сказал он так снисходительно, словно произнёс «девочка», – я знаю эту болезнь и могу её вылечить, но мне хотелось бы выяснить, с какими вещами больная имела дело в последние дни.
– Вы думаете, это колдовство? – спросил Леонард.
– Не думаю, барон. Некоторые болезни передаются через предметы без всякого колдовства.
– Если вы способны вылечить, так лечите! – не выдержал Конрад. – Потом будете проводить дознание!
– Я прошу всех выйти из комнаты, – сказал властно доктор, – кроме одной служанки, которая мне поможет.
Он обернулся к служанкам, и мне показалось, Лаиса вся сжалась от страха. Кьель вызвалась сама.
Мы вышли из спальни в гостиную. Леонард уселся в кресло, Конрад подошёл к окну и распахнул его. За окном был желтеющий лес.
– Можно я уйду? – спросила меня Лаиса. Никогда я не видела мою неунывающую служанку в таком смятении.
– Ты как будто его боишься? – спросила я удивлённо.
– Можно я уйду? – повторила она.
Мне это не понравилось, но я, конечно, её отпустила.
– Странный доктор, – сказал мне Конрад. – Ты видела его инструменты?
– Откуда нам знать, чем сейчас пользуются столичные доктора?
– Впрочем, будь он хоть сам дьявол, мне всё равно, лишь бы он её вылечил.
– Ты до сих пор её любишь?
– Я любил её всегда.
Леонард подошёл к нам. Горечи у него на лице не было, одно недовольство.
– Чудес не бывает. Она умрёт, – сказал он и уставился на брата.
– Тебя это ничуть не огорчает, – заметил Конрад.
– А тебя – напротив.
– Прекратите! – разозлилась я. – Нашли время!
– Почему же? – ухмыльнулся Лео. – Пусть мой брат расскажет, зачем моя жена ночью ходила к нему в спальню.
– Думай, что говоришь. – Конрада даже передёрнуло от таких слов.
– Я не думаю, я знаю.