Рассказы - Тим Каррэн

Он не ответил ни Винну, ни Игл.

Когда он приблизился, они увидели, что его скафандр поврежден, внешняя аппаратура оторвана. Игл и Винн поспешили ему на помощь в своих громоздких скафандрах. Когда они были в сотне футов от него, темный коридор взорвался голубоватым гудящим светом. Снова раздался треск, громче, чем когда-либо.

И они его увидели.

Узника сферы.

Он появился в виде раскаленного добела облака зелено-желтого тумана, искрящегося голубыми язычками. Внутри облака была спиралевидная сеть тонких, щелкающих веревок, похожих на сотни и сотни завязанных тряпок, которые кружились и развевались во всех мыслимых направлениях, постоянно находясь в движении.

— О, Боже! — ахнула Игл.

Достав свой импульсник, Винн прицелился в него.

Луч ударил в него, мгновенно поглотился и разделился на дюжину безвредных призматических лучей света. Чем ближе он подбирался к ползущей фигуре Франца, тем больше его они могли видеть. Монстр был невероятен в каком-то кошмарном смысле. Казалось, что из постоянно меняющегося потока газа и искрящегося желе, удерживаемого в стазисе этим перепончатым облаком, дико выплывают лохмотья. В один момент эти лохмотья были похожи на темные, скрученные нити сопливой ткани, а в следующий момент рассыпались хлыстами, которые разлетелись в пылинки. Он перестраивался секунда за секундой с невероятной скоростью и движением.

Игл и Винн продолжали палить, но безрезультатно.

Они увидели безумное, кричащее лицо Франца, прижатое к его обзорному щитку, а затем его потянуло к этой штуке, засосало в ее ядовитую массу. Винн увидел, как в его костюме открылась тысяча прорех, а затем он распался, анатомировался, превратившись в клубящийся туман, как мешок с кровью в аэродинамической трубе.

Винн потянул Игл за собой в сторону капитанской каюты, куда, как он знал, они должны были направиться.

Позади них эта тварь продолжала приближаться, торнадо из плоти и газа. Она оставила за собой разрушительный ветер, воронку загрязненного воздуха, в которой кружились и танцевали всевозможные фрагменты и отбросы — бумаги, куски железа, мусор, фрагменты костей и плоти, кусочки самого себя.

Винн втолкнул Игл в дверной проем капитанской каюты и закрыл люк. Существо прошло мимо, металлический люк на мгновение засветился, а затем исчез. Винн не в первый раз задумался (и, возможно, в сотый раз, насколько он знал), было ли это существо хотя бы отдаленно разумным, а не просто каким-то инопланетным мусорщиком из другого измерения.

— Что будем делать? — спросила его Игл, присаживаясь на край кровати.

— Ждать, — сказал он ей, садясь за стол, как и должен был. — Когда все стихнет, мы уйдем.

Он проверил свой хронометр. Прошло уже два дня. Появление существа исказило время и пространство. Если оно исчезнет… да, возможно, если оно исчезнет, через два дня они смогут встретиться с кораблем. Но он знал, что обманывает себя.

Он достал лезвие из своего набора инструментов и нацарапал для себя сообщение, надеясь, что на этот раз он прислушается к его мрачному смыслу.

* * *

Он дрейфовал в мертвом пространстве, как труп в бездонном черном море.

Заброшенный, похожий на скелет и отталкивающий…

Перевод: Zanahorras

Астероид пронзил "Полифема" насквозь, выведя из строя звездный двигатель и разворотив корпус в средней части. Команда — все, что от нее осталось — кое-как стабилизировала систему жизнеобеспечения, но, несмотря на отчаянные усилия, ситуация складывалась более чем неприятная: в обозримом будущем "Полифем" не мог даже прыгать между звездами. Фактически, он не мог развить и досветовой скорости. Корабль дрейфовал. Они застряли в глубоком космосе, где-то в пятнадцати парсеках от Земли и Колоний.

Если их сигнал бедствия примут — прекрасно, если нет — "Полифем" будет дрейфовать еще тысячелетия. Их осталось всего четверо: Крист, доктор Моуфали, Чанг и Дендро. Остальные были мертвы. Большую часть тел (тех, кого не вытянуло наружу через зияющую пробоину в корпусе) собрали — целиком и по частям, завернули в простыни и поместили в пластиковые вакуумные мешки. В сложившихся обстоятельствах это было лучшее, что они могли сделать.

Крист, старший помощник, собрал выживших вместе.

— Вы знаете ситуацию, — сказал он. Голос его звучал мрачно и совершенно лишен былого оптимизма, за который его когда-то ценили. — Мы загерметизировали поврежденные отсеки, а это две трети "Поли". Двигатель выведен из строя, магнитное ядро протекает плазмой. Даже вспомогательные системы разнесены в щепки.

— Одним словом, народ, — вставил Чанг, — мы в жопе.

Крист пожал плечами:

— Это подводит итог. Даже спасательные капсулы разбиты. Мы отправили сигнал бедствия, и, если повезет, его примут и направят спасателей. Если нет…

— Должен быть какой-то выход, — сказал Дендро. Мысль о том, чтобы умереть здесь, давалась ему тяжелее, чем остальным. На Марсе, в Новом Кливленде, его ждали жена и двое детей. — "Поли" — гребаный звездолет, старпом. Там должны быть резервы на резервах, до полной дуракоустойчивости.

— И каждый, мать его, резерв нейтрализован, — возразил Чанг.

Это противоречило теории вероятностей, но факт оставался фактом.

"Полифем" направлялся на Мир Магеллана, четвертую планету системы Тета Центавра. На борту было сорок колонистов, которым предстояло основать постоянную научно-исследовательскую базу в душном, кипящем паром, адском пекле южного полушария. А потом они встретили этот астероид. Даже система противостолкновения не засекла его. Его вообще никогда не наносили на карты.

— Док, — обратился Дендро к Моуфали, которую считал самым рассудительным человеком из всех, кого знал, — скажи мне, что этого не происходит.

— Просто успокойся, — только и смогла выдавить она.

Но Дендро не успокаивался. Казалось, он вот-вот взорвется.

— Если наш сигнал услышали, спасательный корабль сможет добраться сюда через шесть-семь недель, — сказал им Крист. — Проблема в том, что у нас нет шести или семи недель. Аккумуляторы обеспечат жизнеобеспечение максимум на две. В скафандрах мы выиграем еще пару недель. В любом случае, этого мало. Предлагаю делать все возможное, собирать все, что можно, несколько дней. Если к тому времени не придумаем ничего лучше — уходим в криосон и ждем спасения. Камеры теоретически сохранят нас несколько сотен лет.

Дендро снова посмотрел на них так, будто они все сошли с ума.

— Но моя жена, мои дети… Господи Иисусе, я не могу замерзнуть на двадцать или даже тридцать лет! Да ну вас всех, черт возьми!

— Просто успокойся, — сказала ему доктор Моуфали, взяв его за руку. — Мы рассматриваем самый худший вариант. Скорее всего, за нами придут.

Дендро не выглядел убежденным. Скорее разъяренным, словно ему хотелось что-то разбить вдребезги. Но цели не было, и он просто обмяк, когда