Пекло. Полярный предел - Сергей Анатольевич Панченко

Иван задумался. Пятно являлось отражением чего-то горящего на земле и соответствовало положению большого разлома.

— Я думаю, это горит газ или нефть. Сырая нефть имеет запах серы.

— Значит, это нефть так бабахнула.

— Наверное. — Иван не знал точного ответа.

Они подошли к гаражу, выкрашенному серебрянкой. Когда-то отец Алены сварил его из ворованного железа. В нем он хранил лодку, потом снегоход. Размеры гараж имел небольшие, на машине не заедешь, но годился, как склад для набиравшегося хлама, которому не хватало места дома. Не считая самой Алены, это было лучшее наследство, оставленное им.

Замок открылся без проблем. Иван всегда держал их в смазке. Открыл ворота и посветил фонарем внутрь. Землетрясение наделало тут дел, все что лежало на полках, свалилось на пол, а сверху на них обрушились и сами полки. Старое оцинкованное корыто, в котором раньше мать замачивала белье, а еще раньше, мальчишкой, он устраивал себе в нем бассейн, оказалось под самой грудой завала.

— Ой, мои игрушки. — Алена увидела картонную коробку, открывшуюся от удара.

Из нее вывалились ее детские плюшевые игрушки и многочисленные куклы. Она взяла в руки глазастую куклу в сшитом ей самой платьице. Долго смотрела на нее, потом вытерла глаза варежкой.

— Блин, как я изменилась. — Произнесла она.

— В каком смысле. — Не понял Иван.

— Была такая добрая, счастливая, любила всех, а потом…

— Все подростки должны пройти через дурость. — Иван принялся разбирать завалы. — Это природный механизм, чтобы закрепить жизнеспособные свойства. Кто остался дураком, тот для жизни не годится.

— Ты-то удачно выбрался из этого периода, а мой подростковый возраст как будто затянулся. Вот реально, вспоминаю себя ребенком и думаю, что это другой человек, чистый, светлый, наивный, а я-то с говнецом.

— Все мы с ним, куда деваться. Давай, помоги мне, очисти карму.

Они вдвоем довольно быстро добрались до корыта. Иван поставил его на снег у входа в гараж, но выяснилось, что пока они занимались делом, наст стал толще, и корыто покатилось по ледяной корке вниз, пока не уперлось в сугроб.

— А помнишь, как ты меня катал на санках? — Вспомнила Алена с ностальгической грустью. — Даже когда я жила в интернате и приезжала домой на зимние каникулы. Лосиха уже была, но знала, если на санках не покатали, каникулы прошли зря.

— Садись в корыто, прокачу. — Предложил Иван.

— А давай. — Алена села в него, выставив ноги наружу.

Иван взялся сзади и потолкал корыто перед собой по заледенелой дорожке. Грохот и визг стоял на всю округу.

— Ничего не меняется. — Произнес Борис, вышедший на крыльцо. — Как погоды?

— Опять замораживает. — Иван остановился перевести дыхание.

Снял шапку. От нее и от головы поднимался пар.

— Такое лето, не знаешь в чем выйти. — Усмехнулся Борис. — А вы чисто побаловаться или по делу?

— Вышли по делу, но решили вспомнить молодость. Я думал, что наша рыба растает до утра и решил убрать ее в корыто, но что-то не похоже на оттепель. Мороз снова крепчает.

— Могу помочь. — Предложил Борис свои услуги.

— Я справлюсь. К тому же сестру надо к труду приучать, а то она, сами видите, привыкла кататься, а не саночки возить.

— Ей не саночки возить, а детей рожать пора.

— Было бы от кого, родила бы. — Ответила Алёна. — Всё, накаталась, идем, братец, работать.

— Хорошего вечера, дядь Борь. — Пожелал Иван, направляясь к «рыбному цеху».

— И вам. Нашему поселку прям повезло, что ты у нас есть. — Сделал Борис ему комплимент.

— Да бросьте вы. — Иван отмахнулся.

— Да ты брат в авторитете. — Алена рассмеялась. — Так всем и скажу, что у меня брат авторитет, весь поселок в руках держит.

— Кому ты расскажешь теперь? — Брат развел руками. — Тут ты надолго, если не навсегда.

— Нет! — Алена встала, как вкопанная. — Я этого не переживу.

— А что мешает?

— Сам слышал, мне замуж надо, семью, детей, ипотеку и отпуск раз в год, чтобы я могла приехать к вам и построить из себя счастливую даму с большой земли. Я тут надолго не останусь.

— Ну, ладно, я и не настаиваю. Если узнаем, что большая земля не пострадала, лично отведу тебя в ближайший уцелевший населенный пункт и отправлю в твой любимый Екат. — Пообещал Иван. — Только игрушку с собой возьми, чтобы не забывать, кем ты была когда-то.

— Зря я тебе сказала, теперь будешь меня попрекать.

— Больно надо. Живи, как умеешь.

— Ага, по твоей интонации значит, что я не умею жить вообще.

Иван закатил глаза. Алена всегда цеплялась к словам. Ей нравилось, когда ее хвалили. Она была типичной женщиной, любящей ушами. Алена принимала комплименты, лесть, даже обман, что в конечном итоге и задержало ее выход из подросткового возраста.

В комнате с рыбой на полу стояла лужа, впитавшая в себя дымную смолу с сильным запахом копченой рыбы. Она еще не успела замерзнуть. Рыбный «леденец» потерял форму. Оттаявшие хвосты и головы ощетинились в стороны от основной фигуры. Иван поставил корыто на попа и толкнул в нее «леденец». Он упал вместе с корытом на пол.

— Дело сделано. — Иван обстучал руку об руку. — Надеюсь, ночь пройдет спокойно.

— Да хватит уже впечатлений. Столько всего произошло, ни одной психике не выдержать. — Алёна подошла к пологу на окне и постучала по нему.

Он заледенел до твердого состояния. Стенам дома снова предстояло перенести очередной перепад температуры. Иван набрал ведро угля, чтобы переночевать. Ветер стих из-за чего над поселком повис печной дым, очень напоминающий о зиме, настоящей зиме. У подъезда ходила с пустым ведром Софья Марковна.

— Иван, чтобы не переходить тебе дорогу, скажи, где снега набрать. Вода закончилась, а тут один лёд.

— Оставьте ведро, я занесу домой уголь, вернусь и наберу вам. Тут снег везде грязный. Чистый остался под козырьком склада. Сами вы не дойдете, переломаете ноги, тут везде каток. — Предложил Иван свои услуги.

— Вот, спасибо. Я тебя тут подожду.

— Иди, Вануйто, я сама уголь отнесу. — Посоветовала сестра.

— Ладно. — Иван отдал ей ведро.

Забрал у Софьи Марковны ведро и мелкими шажками отправился к складу. Ветер местами так отполировал лёд, что устоять не было никакой возможности. Иван упал, громыхнув ведром. Пришлось идти по сугробам, ломая наст и набирая под штанины снега. Отойдя от домов, он услышал звуки, напоминающие ворчание. Они шли со стороны разлома. Красный отсвет, отражавшийся в небе, менял интенсивность, то затухал, то становился ярче. В земной трещине происходили пугающие процессы, дающие понять, что ничего не закончилось, неприятности можно ожидать в любой момент.

«Ворчание»