Путь к Вознесению - Софи Раш
Старейшина Зала Дисциплины Мо Ган спокойно облизал деревянную ложку от меда, закрыл бочонок и невозмутимо посмотрел на кипящего от гнева алхимика:
— Отправляй кого хочешь, старый журавль. Только внучке своей строго накажи: пусть разговаривает с хозяином пика вежливо и ни в коем случае не тянет в рот со стола незнакомые цветочки без спроса.
— Это еще почему?! — фыркнул Дань Хэ.
— Потому что если она там что-нибудь стащит без спроса, как смотритель Лю, — хмыкнул Мо Ган, поднимаясь с места, — то завтра к обеду вернется на твой Пик Алхимии со светящимся розовым животом и при всех учениках расскажет, кто именно в прошлом месяце тайком выпил твое десятилетнее сливовое вино и долил в кувшин колодезной воды.
У Дань Хэ перехватило дыхание, а довольный старейшина Мо зашагал к выходу, оставляя верхушку ордена переваривать новость о том, что на забытом Седьмом Пике завелся очень непростой садовод.
Глава 12. Священное озеро и плачущие мечники
Ночь накрыла горную гряду Цанъюнь темно-синим бархатом, когда на вершине Пика Спящего Пепла тихо скрипнула сосновая калитка.
На горную тропу вышли двое: впереди шагал Цзян Ли в темном плаще, сверяясь с картой Системы, а следом топал двухметровый Гу Пи, обвешанный тремя дубовыми бочками на канатах, словно новогодняя елка игрушками.
— Хозяин, — шепотом прогудел Гу Пи, от баса которого задрожали камешки на обочине. — Вы уверены, что нам ничего не будет, если мы ночью наберем воды из озера мечников? На рудниках говорили, что ученики с Пика Белого Лотоса сначала рубят нарушителей на капусту, а потом спрашивают имя.
— Не дрейфь, Малыш Гуппи, у нас не кража, а мелиорация, — отмахнулся Цзян Ли. — От трех бочек их озеро не обмелеет. А без духовной воды Земного класса семена «Сонного Хмеля» и «Лотоса Стального Тела» в грунт лезть отказываются — капризные, падла, как столичные барышни.
Он похлопал по сумке, куда сложил боезапас: четыре вареных клубня «Каменной Репы Сытости», пучок «Слезоточивого Лука Грешника» и три стебля «Огненного Вьюнка». Выходить ночью к мечникам без аптечки дебаффов было не в его правилах.
Миновав висячий цепной мост над пропастью в клубах облачного тумана, они ступили на территорию Пика Белого Лотоса.
Воздух здесь звенел от морозной чистоты и плотной ци с привкусом стали. Вдоль лестницы росли серебристые сосны и снежный бамбук, а на вершине сверкал водопад, питающий Озеро Чистого Сердца.
Не прошли они и сотни ступеней в обход караульной башни, как из бамбуковой чащи донесся низкий голос:
— Когда в сердце живет холод стали, даже глухой тупик становится дорогой в небеса... Да нет, хрень какая-то. Откуда здесь опять выросла эта гребаная скала?! Тут же должна быть лестница к моей беседке!
Цзян Ли мгновенно остановился и жестом велел Гу Пи замереть. Раздвинув ветви снежного бамбука, он заглянул на небольшую каменную площадку у отвесного утеса.
Там стоял седовласый мужчина лет шестидесяти в темно-синем ханьфу старейшины со шрамом через бровь и мечом за спиной, излучая грозную мощь средней стадии Золотого Ядра.
Вот только стоял он носом в глухую гранитную стену оврага и яростно сверлил камень взглядом, словно пытался заставить гору посторониться.
— Хозяин, этот дедушка со шрамом тут со скалой дерется? — одними губами прошептал Гу Пи.
— Тихо ты, — пробормотал Цзян Ли, активируя распознавание цели.
Над седой головой мечника всплыла золотая строчка:
[Цзянь Ухэн («Меч Без Следа») — Старейшина Пика Меча. Золотое Ядро (средняя стадия). Состояние: Заблудился по дороге из Зала Совета 4 часа назад, голоден, но умрет скорее, чем спросит дорогу у младших.]
Цзян Ли едва не прыснул. Так вот каков глава мечников ордена! Вышел с совета еще засветло, но из-за топографического кретинизма трижды обогнул собственную гору и теперь гордо торчал в тупике.
В этот миг под огромным лаптем Гу Пи предательски хрустнула сухая ветка.
Старейшина мгновенно развернулся. Вместо того чтобы смутиться, он вздернул подбородок и произнес ледяным басом:
— Вы нарушили мое уединение. Четыре часа я постигал здесь закон Неподвижной Скалы. Кто вы такие и зачем тащите бочки в час Крысы?
Цзян Ли мгновенно смекнул, какой шанс плывет ему в руки, и почтительно сложил ладони в поклоне:
— Приветствую старейшину Пика Белого Лотоса! Какое счастье увидеть практику созерцания камня! Я — Цзян Ли с Пика Спящего Пепла, а это мой помощник Гу Пи. Мы поднялись набрать горной воды для полива редких трав на благо секты.
Старейшина пристально посмотрел на них и сразу вспомнил рассказ Мо Гана в совете: как этот великан после каши из серой репы двумя пальцами свернул стальной палаш в баранку!
Желудок старейшины Цзянь Ухэна, не видавший еды с полудня, в тишине рощи вдруг издал протяжное урчание, которое старик поспешно перекрыл кашлем:
— Кхм! Дао Меча не терпит пустоты... Значит, ты и есть тот отрок с Седьмого Пика, о чьих плодах сегодня говорил старейшина Мо?
— Старейшина Мо слишком добр, — потупился Цзян Ли и достал из сумки горячий клубень вареной «Каменной Репы Сытости» с ароматом масла и чеснока. — Наставник! Раз уж вы четыре часа усмиряли скалу, примите скромное угощение. Это та самая репа из котла.
При виде дымящейся репы у голодного мастера меча дрогнули ноздри — да и проверить рассказ Мо Гана хотелось лично.
— Истинный мечник питается росой и ветром, — гордо изрек Цзянь Ухэн, но репу забрал мгновенно. — Однако отвергать дар младшего невежливо. Испытаю твой плод.
Старейшина чинно откусил половину серого клубня и проглотил.
В следующую секунду его глаза округлились. По меридианам и связкам старого мечника разлилась такая мощь земной стихии, что мышцы загудели от стальной плотности! Даже на стадии Золотого Ядра такая прибавка защиты без крупицы алхимического яда казалась чудом!
— Невероятно... — выдохнул Цзянь Ухэн, доедая репу. — Старый Дань Хэ со своим Пиком Алхимии просто шарлатан — ни одна его пилюля не дает такой плотности тела!
И ровно на третьей секунде сработал скрытый дебафф «Камень на дне», мгновенно прибавивший к весу старейшины сто килограммов чугунной тяжести.
Цзянь Ухэн