Травник Аркатоса. Том 1 - Master Sumrak

[Растения]

Камыш — 100/100;

Рогоз — 100/100;

Репейник — 100/100;

Колючий кустарник — 100/100;

Подорожник — 1/100.

[Способности]

Высвобождение пуха;

Гашение удара;

Шипы;

Цепкость;

Исцеление 1/100.

Цепкость принёс репейник, который удалось добить до сотни по пути на холм. Пауком мне не стать, но хвататься за ткань и шерсть станет удобнее — самое то для удержания и ограничения подвижности противника. Я без труда смогу удержаться верхом хоть на лошади, хоть на пантере, хоть на гепарде. И никаких сёдел или иных приспособлений не надо. К сожалению, с перьями этот номер не пройдёт, а то не побоялся бы залезть и на грифона.

Завершив ревизию, в темпе съел запечённые корневища. Огляделся вокруг — темнота, густая, как смола, но здесь, у огня, было уютно и почти безопасно. Почти. Защита — вот что мне сейчас нужно. Поднялся, отряхнул руки и приступил к обустройству ночлега. К счастью, кустарники на моей ферме были готовы, и мне не пришлось ломать здешние для возведения ограждений. Просто прошёлся вокруг дерева и валуна, нагромождая их друг на друга слой за слоем простой материализацией прямо с грядки. Шипы торчали и вверх, и в стороны — кто бы ни попытался подойти незаметно, он напорется на заграждение раньше, чем успеет добраться до меня. И на импровизированную стенку, и на землю за ней я набросал листья лопуха — без шороха по ним не пробраться.

В качестве лежанки постелил камыши, а вместо подушки — несколько слоёв колотушек с рогоза. Её прикрывали валун, дерево и бочка с разных сторон. Места более защищённого в округе не найти. Сверху наспех накинул камыш, хоть и небрежно, но для укрытия на одну ночь этого хватит с лихвой.

Не успела голова коснуться настила, как я стал проваливаться в сон. Какой же напряжённый день. Восстановление памяти в телеге, шествие через город, пробуждение, заплыв, непонятный полурослик, около шести часов пути по знойной земле под палящим солнцем. Назначу сегодняшний день "днём рождения" в этом мире. Полночь с первого на второе августа, и мне двадцать лет. Пожалуй, буду праздновать именно в эту дату каждый год. Лучше навсегда отбросить прошлое.

…

Не знаю, что именно меня разбудило. Возможно, шорох или скрип. А может, наоборот — полное отсутствие звуков и тишина. Инстинкты сработали быстрее, чем открылись глаза, адреналин начал течь по жилам раньше пробуждения. Под всплеск гормонов мир вокруг меня переменился. Исчез ровный треск костра, а вместе с ним шум ветра и шорох растительности. Даже стрекот насекомых растворился в этой атмосфере. Осталась только неестественная и напряжённая тишина.

Я лежал неподвижно и прислушивался к окружению. Сердце методично отбивало ритм, я ощущал, как оно начинает ускоряться, подчиняться древнему инстинкту, готовиться к борьбе.

А потом уши уловили дыхание. Грубое и низкое, с влажным хрипением. Оно доносилось откуда-то из-за ограды. Помню, проходов или прорех в стене из кустарника я точно не оставил. Что там происходит, я не видел, но мог представить. Тёмный силуэт на фоне светлой ночи кружит в поисках прорехи в обороне. Его налитые кровью глаза сверкают под луной. Заострённые уши улавливают стук моего сердца. Хищные клыки, по которым уже стекает слюна.

Я медленно, насколько мог, поднялся на колени, заняв более устойчивую позицию, и завертел головой, пытаясь разглядеть зверя в засаде. Силуэт притаился прямо за ограждением моего убежища. Он был крупнее, чем я себе представлял — скорее волк, чем собака, только с более приземистым телом и мощными передними лапами. Мех его был кирпичным, даже ржавым. Длинная, вытянутая с торчащими ушами морда. Ноздри раздувались в такт дыханию, ловя мой запах.

Наши глаза встретились. Голодное чудовище нашло меня. Мы замерли, оба готовые к рывку. Моя рука нервно сжалась вокруг крупной палки, которой я накануне перемешивал угли. Костёр почти догорел, но множество красных углей тлели в золе. Света было едва достаточно, чтобы мы могли отслеживать движения друг друга.

В голове пронеслась мысль. Взаимная оценка затянулась, проверка подходит к концу. Зверь вот-вот нападёт.

Я поборол смятение и двинулся первым. Хлопнул в ладоши, выпустил облако пуха, а размашистым движением ноги запустил тлеющие угли на сухую ограду, в место, где затаилось агрессивное существо. Не опуская ноги для восстановления равновесия, я ушёл в перекат за бочку.

Одновременно со мной прыгнул и зверь. Всё произошло за одно мгновение. На середине манёвра, уходя с линии атаки, я услышал, как когти скребут по валуну, рядом с которым я только что стоял. Камень жалобно скрипнул — замешкайся я хоть на секунду, сейчас бы эта тварь вцепилась в меня.

Я вскочил на ноги и прижался к бочке, укрывая корпус. А корягу обхватил по краям обеими руками, готовясь принять удар. Тварь развернулась, оскалилась. Из её пасти вырвался гортанный низкий рык, такой, от которого внутри всё сжимается. Зверь был раздражён. Не только промахнулся, но и пролетел сквозь колючки. Ощутимого урона это не нанесло, зато ещё больше разозлило.

— Давай, шавка подзаборная! — прорычал я, не узнавая собственный голос. Он звучал хрипло, угрожающе, твёрдо. — Давай, дружок, ещё один раунд!

Зверь прыгнул снова. Я не уклонялся, решив принимать удар на бочку. Лишь вскинул руки, намереваясь запихнуть корягу поперёк пасти — и из ладоней вырвалось белое облако. БУМ! Столкновение. Бочка врезалась в рёбра сильнее, чем я ожидал. Не будь у меня свойства амортизации дробящего урона, я бы уже пересчитывал сломанные рёбра. Хоть воздух и выбило из груди, но я выстоял! Твари тоже пришлось не сладко: не только налетела на окаймлённую бочку, но и получила палку поперёк пасти.

Пока псина пыталась разобраться с палкой, я пришёл в себя первым. Сложив руки в замок, я ударил по вытянутой морде сверху. Раздался хруст. Благодаря моей "помощи" твари удалось-таки перекусить палку, но вряд ли она скажет за это спасибо — ведь её морду зажало в бутерброд между моими кулаками и бочкой. Но это не всё, сработали мои эффекты. В месте столкновения вылетело облако пуха, забивая псине ноздри и проникая в глотку, а вся морда, включая нос и веки, была расцарапана колющим свойством. Кровь тонкими струйками начала заливать глаза чудовищу.

В этот момент от брошенных ранее углей вспыхнула ограда. А бочка наконец не выдержала нашего противостояния и разлетелась, позволив нам отскочить друг от друга в ожидании следующей стычки в пылающем октагоне. Свет от огня полностью вырвал наши фигуры из тьмы.

Зверь встряхнулся, прочищая глаза от пуха, и снова вперил в меня