Травник Аркатоса. Том 1 - Master Sumrak

В огне хлопнула семенная сумка, ознаменовав следующий раунд. На этот раз укрытий не осталось, я не успел отскочить. Но и псина, ослеплённая кровью и расцарапанной мордой, утратила былую координацию. Когти полоснули меня по икре, разрывая ткань. Острая боль, пройдя через всё тело, ударила в мозг. Но и зверь получил ответный укол в лапу от свойства контратаки. Из-за этого он не смог ровно приземлиться после рывка и кубарем покатился в пылающую ограду.

Одновременно мы получили серьёзные травмы, выдавливая хриплые стоны из глоток. У одного воспламенилась шерсть и появились серьёзные ожоги, у другого вспорота нога и хлещет кровь. Решено, затягивать больше нельзя. Сквозь боль, сквозь отчаяние, сквозь страх я доковылял на одной ноге к зверю, как раз в тот момент, когда он заканчивал сбивать пламя, катаясь по пыльной земле. Подгадав момент, я прыгнул ему на обожжённую спину, намереваясь использовать цепкость репейника на полную. Торсом прикрепился к спине, руки и ноги сжал в суставах для большей устойчивости, затем прислонил их к передним и задним ногам твари соответственно.

Она брыкалась, каталась по земле, билась мной о дерево и камни. Но я вцепился намертво, словно клещ — если отпущу, это будет мой конец. Нельзя проявлять слабость, нельзя щадить ни себя, ни противника. Я отбросил всё и выплеснул свою ярость, начав неистово биться лбом между позвоночником и черепом этой шавки. Каждый удар сопровождался эффектным взрывом пуха, каждый удар вызывал кровоточащие царапины у твари. Даже когда противник затих, я не останавливался, не мог позволить себе остановиться — малейшая ошибка может стоить мне жизни. Но ничто не может продолжаться вечно. Вот выдохся и я, повалившись на землю.

Грудь переполняли эмоции, адреналин зашкаливал. Накопив немного сил, я взобрался на валун у дерева и во всю глотку проорал:

— АЗ ЕСМЬ ВЕРЕС! ДА ВЗОЙДУ Я НА ВЕРШИНУ МИРА. Я СКАЗАЛ!

Небо прорезала молния, дерево за моей спиной раскололось надвое, обнажив тонкий, вросший в пень прутик, на листьях которого теперь плясали молнии. Вслед за этим последовал оглушительный грохот, на мгновение повергший всё в тишину. Шквальный ливень не заставил себя долго ждать, оросив давно засохшую землю.

Я замер, оглушённый не столько грохотом, сколько тем, что мир ответил на мой спонтанный порыв.

Ранним утром я сидел перед костром, жарил мясо с корневищем лопуха и взирал на восходящее солнце. Под его мягкими лучами становилось тепло и спокойно, а мрачные мысли уходили в сторону.

— К счастью, в этот раз я не потерял сознание от кровопотери, не уснул от переутомления, не отключился от побоев, — изрёк я вслух горькую мысль. — В сравнении с прошлым — прогресс налицо. Темнота — духовный секатор, темнота — непонятная карета, темнота — полурослик в бочке шлёпает меня по лицу кустом лопуха. Ха-ха-ха-ха. Отключись я и в этот раз, вот вообще не удивился бы, обнаружив себя в клетке заботливых работорговцев, которые захотели "спасти мне жизнь и подбросить к цивилизации". Фух, выговорился — полегчало.

Остаток ночи выдался слишком утомительным, но эмоциональное напряжение не позволило вновь прилечь отдохнуть даже после разрешения текущих дел. Сначала мне пришлось отрывать лоскут от рубахи, чтобы на время перевязать рану от когтей на икре, пока я собирал всё необходимое. Затем я растёр подорожник, выступающий в роли слабого антисептика, смешав его с золой от костра. В теории зола обладает высокой щёлочностью, что убивает бактерии. В общем, я снял повязку и размазал кашицу по ране. Затем опустил ногу в проточную родниковую воду, шипя сквозь зубы и костеря на чём свет стоит эту проклятую псину. Далее осторожно промокнул тканью, а остаток влаги высушил, посыпав края раны золой.

Тут передо мной встал вопрос, что делать дальше. Прижигать рану грязной обугленной палкой не хотелось. Раскалять металлический обод от бочки — упаси боже. Вот вообще не хочется ходить со шрамом в виде уродливой прямоугольной блямбы. И тут мой взгляд упал на расколотое дерево, внутри которого находился маленький саженец с переливами молний. С одной стороны обод калёный, с другой — прут не точёный, зато под напряжением. В общем-то, электрокоагуляция — штука стандартная, врачи так кровь останавливают. Из меня, конечно, тот ещё хирург, но выкручусь.

Заручившись знаменитой китайской поговоркой "не ел свинины, но видел, как свинья бегает", хромая на одну ногу, я направился к дереву. Вот только я раньше не прижигал раны никаким способом и не видел, как это делают другие. Знаю лишь, что надо прижигать только края плоти, но не лезть внутрь. В свою первую попытку я придвинул ногу напрямую к деревянному прутику, и, что неудивительно, согнувшись в три погибели, повалился на землю под звук скрежещущих друг о друга зубов. После этого ещё долгое время не мог прийти в себя. На вторую попытку извилин под электростимуляцией заметно прибавилось. Теперь я прикладывал к ране лишь искрящийся лист, зажатый между двумя высушенными деревянными палочками. Вот он, эмпирический путь развития человечества — главное, чтобы оставались попытки.

Так я и прогонял в голове события ночи, пока уплетал корейский стейк из монстра-переростка. Хотелось бы сказать, что мясо было мягким и сочным, но нет — из старой жилистой калоши и блюдо соответствующее. Жёсткое, резиновое, вонючее — по гастрономической шкале Вереса пятнадцать баллов из ста возможных, где за единицу принят гнилостный мох из застенок той организации, где я и рассыпался по ветру.

А вообще, эта ночь дала мне очень многое. Помогла осознать, что за жизнь нужно бороться активнее. Стать наглее, перехватывать ресурсы, быть смелее, но не лезть на рожон. Если бояться обидеть всех и каждого, избегать любых мало-мальских неприятностей, так на всю жизнь и останешься посредственностью. А посредственности долго не протягивают, ведь у них нет права распоряжаться ни собственной жизнью, ни смертью.

Теперь организм почувствовал себя в безопасности, но перед тем, как лечь спать, есть ещё несколько крайне важных дел. Во-первых — получить регенеративный фактор от подорожника. Незначительное восстановление и дезинфекция лучше, чем полное их отсутствие. Растёт подорожник кучно, так что много времени сбор сотни не занял. Я просто прогуливался вдоль ручья и касался скоплений ногой, даже не наклоняясь. Ещё одна популяция прорежена на сотню особей, но сейчас мне некогда заботиться об экологии целого мира. Приоритет — стать сильнее самому.

С ростком всё явно будет сложнее — магическое растение как никак,