Интерференция - Сью Бёрк

– Царап быть-он очень рад идти с тобой. Он много ходить, ходить любит, но еще не ходить на Коралловые равнины. У него много умений. Я за ним пошлю. – Она что-то прокудахтала одному из работников, и тот умчался. – Я желать он стать полезный твоя команда.

– Стивленд так и сказал.

– Я желать сказать-ты Ржа говорить неверные вещи. Мы всегда должны исследовать. Я, возможно, пойти с ты, если царицы так сильно рисковать. Ты быть-ты очень храбрый. В тех-далеко равнинах живут страшные виды и убийцы, никогда не знать с каждый шаг, что быть под ногой или целиться в спина.

– Ну, все будет не настолько плохо.

– Я велеть Царап повиноваться ты как быть-ты я.

Ну, хоть кто-то понимает, что такое субординация.

Я хотел ее поблагодарить, но она продолжила:

– Нам надо путешествовать, нам стекловарам. Оставаться на месте быть-мы как растения, а быть-мы животные. Путешествие заставляет проверять идеи, смотреть если быть-они верны везде. Проверять роли и обязанности и узнавать которые быть-они верные. Места должны меняться, мы должны находить идеи, которые оставаться одинаковы.

Я собрался сказать, что я исследователь, потому что меняюсь, когда куда-то попадаю, и потому что хочу развиваться как растение, – по крайней мере, интеллектуально. Наверное, в другой раз.

– Царап станет хорошим приобретением для команды.

Она взяла меня за руку и вывела из мастерской на причал. Там был привязан широкий плот, где на двух из четырех толстых бревен стоял домик. Она указала на него, как на ценный приз:

– Ваш плот. Он быть-он идеальный для пути. Парус для быстрого хода, шест толкать, если нет ветра, руль для управления.

Я подтянул его ближе и шагнул на корму. Плот под моим весом почти не просел. В любой речной гонке в ветреный день именно такое судно и побеждало. Крепкое и быстрое. Быстрый прыжок – и она стоит рядом со мной. За мою улыбку я был вознагражден облаком аромата. А потом она потерла шею руками и потянулась, чтобы перенести на меня свой запах. Это поможет Царапу быть мне преданным, так что я не стал возражать. Она погладила мои щеки, волосы и одежду так, что это казалось довольно интимным. Пахло сосной и кожей. Мне понравилось.

На берегу появился работник: бежевый мех с красновато-коричневыми пятнами, как у нее. Он согнул передние ноги, кланяясь ей. Она что-то сказала ему на стекловском – слишком быстро и тихо, чтобы я как следует понял. Что-то насчет «важно» и масса «ты». Она махнула мне рукой, и мы оба сошли с плота на берег.

Он еще раз поклонился ей, потом – мне и, подойдя, встал рядом со мной.

– Куда ты идти, я идти.

Я был не уверен, что мне нужна подобная преданность, но я прекрасно знал, что мне надо еще раз сказать:

– Ты станешь ценным приобретением для команды. Нашей команды. А сейчас мне надо поговорить кое с кем про равнины, и хорошо бы ты пошел со мной. Тебе следует знать все, что известно мне.

– Куда ты идти, я идти.

Я повернулся к царице:

– Мне надо освоиться с плотом. Я ими пользовался, но мало.

– Очень разумно, – сказала она, снова пыхнув розой. – Вы вернуться-вы оба завтра, когда свет высоко. Мы научим тебя им пользоваться и пересекать зону боев в реке.

– Отлично. Я приведу Голубку. Она тоже в команде.

На полдороге к Хосе Царап ухватил меня за руку, словно ребенок. Рука у него оказалась сухой и грубой – как у того, кто всю жизнь много работает.

Штаб охотников располагался в комнате, пристроенной к северным городским воротам: в основном там хранили и чинили оружие. Когда мы пришли, Голубка уже расстелила карту на верстаке и показывала ее Хосе. Интересно, он одобрит ее кандидатуру?

Он посмотрел на меня, потом на Царапа и кивнул:

– Ты собрал отличную команду. Давайте начнем.

Он пересказал все, что знал о бархатных червях и равнинах, и вскоре к нам присоединились биолог и еще один охотник. Голубка постоянно задавала вопросы и делала пометки. Царап расспрашивал, что съедобно, что боится огня, что нападает ночью.

Вот только выяснилось, что Голубка практически не владеет луком, а Царап в жизни не орудовал ничем крупнее кухонного ножа. Значит, безопасность будет лежать на мне. Отлично. Никакой конкуренции. К этому времени солнце уже садилось.

– Давайте соберемся снова сразу после рассвета, за завтраком, – предложил я. – Будем целый день тренироваться и готовиться, а послезавтра на рассвете отправимся.

– Ладно! – откликнулась Голубка. – Мы отправляемся! Это будет здорово!

От Царапа пыхнуло сладким довольством.

Я отправился домой. Я живу еще с пятью парнями – тесновато, но мы все ленивые, а так домашние обязанности минимальны. Вскоре в дверь постучался Царап с толстым одеялом и парой перекидных корзин с немногочисленными вещами.

– Куда ты идти, я идти.

Я был еще более неуверен, что мне это нужно, однако он удовольствовался тем, что свернулся на полу – и почти не храпел.

* * *

Утром его трудно было разбудить. Через час я уже озвучил наши планы на этот день, удивив Голубку тем, сколько всего нужно для такой экспедиции. Я понадеялся, что она откажется от похода, но она еще сильнее преисполнилась энтузиазмом. Я начал с правил безопасности – например, с того, чтобы всегда оставаться в поле зрения кого-то еще. Я могу их охранять, но они не должны делать глупостей. Если способны на это.

В полдень, когда яркий свет поднялся высоко в небо, Гроза познакомила нас со всеми тонкостями плота, включая скучные детали типа смены галса с помощью паруса – ярко-оранжевого, чтобы нас могли увидеть и спасти, если понадобится. Мы попрактиковались в пересечении зоны боев. На краю леса деревья создали поперек реки нечто вроде сети из своих корней. Нам надо будет миновать ее, перенося плот, но мачту можно отделить от домика, домик – от настила, а настил – от бревен. Бревна были из пенного дерева, так что даже мелкий Царап мог при необходимости в одиночку переносить одно бревно, и у таких бревен была хорошая плавучесть. Все было легкое, чтобы плот двигался быстро при малейшем ветерке или толчке шестом.

У нас был отличный плот, отличная карта и команда энтузиастов. Я рвался, рвался, рвался в поход. Мы – сообразительные и быстрые.

Во второй половине дня мы собрали припасы, выбрали трех почтовых летучих мышей, которые вернулись бы в город с сообщением в случае проблем, потренировались с ними, а потом