Дубликат - Леонид Жилеев

— А лет тебе сколько?

— Двадцать семь. Я года на два постарше Ольги Дмитриевны — это если верить чужим воспоминаниям. Ну и вас — лет на десять-двенадцать соответственно.

— Семён, а можно ещё один вопрос? — это Ульянка.

— Ну задавай, — вздыхаю, — раз уж у нас начался вечер вопросов и ответов.

— Только он секретный. Алиса, выйди, пожалуйста.

Алиса только качает головой и выходит. Через открытую дверь из кухни доносится:

— Ульянка, у тебя время, пока я стаканы помою.

Ульянка серьёзно смотрит на меня, а потом тихо спрашивает:

— Семён?

— Что?

Очень долгая пауза, а потом Ульянка слегка краснеет и отводит глаза.

— Нет, ничего, я так.

Ульяна пододвигает стул и садится рядом со мной, прижавшись к моему боку.

— Девушка, не слишком ли часто ты так стала сидеть?

— Нет, не слишком.

В этот момент входит Алиса, окидывает нас взглядом и, встав в позу «руки в боки», передразнивает вожатую:

— Вы же пионеры! Семён, Ульяна! Как вы себя ведёте? Ульяна, ты же ещё маленькая, а у тебя, Семён, девушка есть, и вообще ты Ульяны в два раза старше!

— Иди сюда, сестрёнка, у меня ещё второе плечо не занято.

Алиса ещё раз меряет нас взглядом, принимает нормальный вид и садится рядом, тоже прижимаясь ко мне, а я обнимаю их обеих и чувствую, как они расслабляются. Забавно, но кроме ощущения теплоты и заботы о девках во мне сейчас нет ничего. Сказал бы мне кто об этом ещё три дня назад.

— Алис, а почему ты решила, что я маленькая? Семён вон на десять лет старше, чем кажется. Может, и мне уже скоро двадцать четыре?

— Так и веди себя на двадцать четыре, а не воруй чужие котлеты и не пугай Лену кузнечиками.

Аргумент убойный, и Ульяна временно замолкает.

А вечер личных вопросов продолжается, девки хотят всё знать:

— Семён, а расскажи ещё, как ты жил в «Совёнке»?

— Плохо жил. Как будто меня окружали роботы из дурной фантастики. Всегда одни и те же слова, одни и те же поступки; я всегда знал, что будет завтра, послезавтра, через три дня… Помнишь, Ульяна, нас в библиотеку отправили? Вот тогда я как раз воспользовался своим опытом… Мне нужно было ночью в библиотеку попасть, и я тогда сел с тобой в столовой за один столик, а дальше всё пошло по сценарию: ты облила меня супом, вожатая оставила нас убираться, а потом отправила в библиотеку, и ни от тебя, ни от неё ничего уже не зависело. Я злой был на тебя тогда, но всё равно неприятно было, не люблю я этого. Ещё раз прости меня.

— Гад ты, Семён, — беззлобно произносит Ульянка и тычет меня пальцем в бок.

— Я знаю, третий раз за сегодня слышу про гада. И такое в каждом цикле… Развлекался тем, что задавал вам неудобные вопросы и смотрел, как вы выкрутитесь. А если с кем подружишься, тот как-то постепенно очеловечивается и в последние день-два раскрывается. А на следующий цикл ждёшь этого человека, а для него всё по новой началось, с нуля, готов болванчик — знаешь, как мне было плохо от этого? А если кого из вас оттолкнуть на пятый день, то с вами тогда трагедия и беда происходит. Вы же не роботы всё-таки, вы же тоже чувствуете, свободы вас лишили, но эмоции и чувства оставили. Так и держался на дистанции от вас. Не знаю, из жалости к вам или из жалости к самому себе.

Алиса чуть сильнее прижимается ко мне.

— Плохо же тебе было…

— Семён, я тебе обещаю, что мы в болванчиков обратно не превратимся! — это уже Ульянка. — А дальше что, рассказывай.

— Дальше совсем тоска заела, решил сбежать из лагеря. Долго готовился и сбежал, вот с тех пор бегаю от лагеря к лагерю. А ещё хочу, чтобы тут было побольше людей и поменьше роботов. Ладно, засиделись мы, давайте по койкам уже. Завтра меня не дёргайте тогда, а я буду в засаде отсиживаться.

— Мы только поесть тебе принесём!

— Ульян, вот исключительно на твои способности по добыванию еды и надеюсь.

Когда подходил к спортзалу, услышал звуки со стороны бадминтонной площадки. Всё верно: сегодня в это время там должна быть Лена. Не хотел идти, а ноги сами понесли, да и попрощаться надо. Пришёл, сел поодаль, смотрю. В голубоватом свете фонаря видно, как взлетает воланчик. Играть Лена так и не научилась.

— Привет. А я не верила, что ты сбежал.

Лена меня заметила, подошла, присела рядом. Сегодня на ней весёлая и приветливая личина. Ох, Лена, не завидую я своему двойнику, разбираться в тебе ему предстоит долго и упорно — не знаю, справится ли за двадцать лет. Хотя в любом образе ты, конечно, исключительно мила. Гм, почти в любом.

— Привет, а почему одна ракеткой машешь? Саша спит уже?

— Ну да, она знаешь какая всё-таки правильная. Если в десять отбой, значит, в половину одиннадцатого она уже под одеялом.

— Слушай, если у тебя есть настроение, расскажи, пожалуйста: как там у тебя с моим сиамским близнецом всё заканчивается?

Лена грустнеет.

— Это важно?

— Ты знаешь, я думаю, да. Я знаю, ты врать не будешь, но и фактами, пожалуйста, как ты умеешь, не манипулируй. Если не хочешь, то лучше не отвечай вовсе.

— Ну почему, если важно, то я отвечу. Обычно я говорю вожатой, что у меня тут дела и я уеду на рейсовом автобусе. Когда все уезжают, я привожу его в лагерь, мы остаёмся вместе до вечера, а вечером уезжаем на четыреста десятом.

Ну, слава богу, как я и думал. А то я боялся, что сон Лены, о котором она рассказала, — не просто сон.

— Понятно. А автобус во сколько?

— А вот как раз сейчас, в половину одиннадцатого где-то.

— Ну, завтра тебе можно будет вместе со всеми уехать. В чём-то, правда, и по моей вине.

— Ты же пообещал, что он вернётся?

— Лен, я сказал, что есть очень большая вероятность. И я считаю, что да, вернётся. Потерпи, пожалуйста, только моё общество ещё одну смену, и всё.

— Твоё общество — это не так плохо, твоё общество я согласна потерпеть.

— Вот и славно. А можно я ещё вопрос