Поздние люди - Тан Фэй

Хэлай недоумевал, когда он вообще успел – и зачем – представить эту беседку?

Издалека донеслось пение дрозда, звонкое, переливчатое, будто искрящиеся снежинки потянулись в воздухе плавной вереницей. Внезапно все стихло.

Хэлай вошел внутрь. Вдоль перил по периметру стояла каменная белая скамья. Он сел, повернувшись лицом на юг. Снаружи клубился безбрежный океан облаков.

– Ой, что там у тебя за звук? – спросила женщина.

– Это ветер, – ответил Хэлай.

– Внизу сейчас сильный ветер? А где ты?

– Я… – Теплый мощный порыв взметнул полы одежды. Он так и не понял, кто именно звонит и настойчиво задает вопросы. Впрочем, ему было все равно.

– Я смотрю на облака.

Какие же они белые, эти облака!

– Ты был у доктора?

Хэлай вдруг вспомнил голос – он принадлежал женщине, чье имя он забыл. Именно она настояла, чтобы Хэлай перед выходом взял мобильный для связи на всякий случай. Хэлай вкратце пересказал содержание беседы с доктором. Сильный ветер мешал связи, слова обрывались, терялись в шуме, но суть она, вероятно, поняла. Когда он закончил, на той стороне воцарилось молчание. Собеседница, видимо, ждала продолжения. Но говорить было нечего.

– Ты сказал, что смотришь на облака?

– Не те. – Хэлай посмотрел на номер и понял, что она сейчас находится в Облаке. Он почувствовал вину, поскольку знал: он должен был помнить ее имя. – Настоящие облака. Ну, знаешь, пар и пыль в небе.

Возможно, он выразился не совсем точно, но постарался описать, как мог.

– Это где? В реальном мире?

– В следующий раз возьму тебя с собой.

На другом конце повисла тишина. Оба не сумели вовремя подобрать подходящих слов. Предложение Хэлая – случайная фраза – фактически нарушало табу на физический контакт.

«Лучше бы она отказалась», – подумал Хэлай.

Но она не отказалась.

– Ладно, береги себя! Я отключаюсь, – сказала она.

Хэлай кивнул и убрал телефон. Забыл, что здесь, в отличие от Облака, невозможно увидеть движения другого человека на расстоянии. Но он не волновался на этот счет. Они по-прежнему понимали друг друга без слов, и даже по молчанию в ответ Хэлай догадался, что его приглашение принято.

Он поднял взгляд – облака по-прежнему клубились над беседкой плотной серебристой массой, причудливо меняя форму. В солнечном свете они выглядели пугающе осязаемыми, и пусть в следующую секунду принимали уже новый облик, от этого они становились еще более настоящими. Их четкие, постоянно видоизменяющийся контуры рождали бесконечное множество случайных, непредсказуемых воплощений.

Все мысли Хэлая растворились в этих облаках. Он смотрел на них и не мог наглядеться. Каждое мгновение выходило за пределы его прежнего опыта, и теперь перед ним простиралось бесконечное пространство. Первоначальная эйфория и зачарованность постепенно рассеивались вместе с физической оболочкой мужчины по имени Хэлай. Исчезла даже та часть, в которой обнаружилась болезнь.

Хэлай увидел свет в конце туннеля, он ясно представил, как вскоре растворится в небытии, утратит тело, и спокойно стал ждать этого момента. Неважно, когда это случится, раньше или позже. Он был не против подождать.

Хэлая снова потревожил какой-то резкий звук. Мгновение – и облачное наваждение отступило, обнажая реальность: просто небо за перилами беседки. Это не был звонок мобильного: что-то двигалось рядом, совсем близко. Хэлай повернул голову к источнику звука, пытаясь сфокусировать взгляд. Какая-то тень промелькнула справа от беседки и скрылась среди темно-серых валунов, обрамляющих пруд. Хэлай на секунду замешкался, но потом все же нехотя встал с нагретой каменной скамьи и вышел из беседки. Снаружи никого не оказалось. Он заглянул в щели между камнями – ни следа. Его пробрала дрожь. Ветер стал ощутимо холоднее. Солнце клонилось к закату, свет становился мягче. Близился вечер. Хэлай хотел было вернуться, но, обернувшись, не смог отыскать тропинку, по которой пришел. Казалось, он отошел всего на пару шагов, но прямоугольник беседки исчез из виду. Хэлай оказался в причудливом каменном лабиринте, а петляющая тропинка вела непонятно куда. Но выбора не было – нужно искать выход. Он двинулся в обратном, как ему думалось, направлении: время от времени то справа, то слева в камнях открывались подозрительные пещеры, которые тоже куда-то да вели, а тропа рассыпалась новыми развилками, путающими дорогу еще больше. На каждой такой развилке Хэлая охватывала паника: он боялся окончательно заблудиться. Похоже, он и в самом деле отходил все дальше от беседки. Известковые скальные выступы и валуны по сторонам тропы то отступали, то смыкались, порой мешая проходу, давили на пространство[4]. Хэлаю то и дело приходилось наклоняться, сгибаться в три погибели, разворачиваться боком, чтобы продвинуться дальше, а иногда и высоко поднимать ноги, чтобы перешагивать каменные пороги. Его тело, отвыкшее от нагрузок, постепенно разогревалось, мышцы возвращали давно утраченную работоспособность. Возможно, именно из-за этих физических ощущений Хэлай не только не испытывал досады, а наоборот, почти подпрыгивал от радости. Даже когда путь зашел в тупик: впереди возвышалось огромное нагромождение валунов и перелезть через него было невозможно. К тому моменту все тело Хэлая болело от ушибов и ссадин. Он ощущал отчетливый запах пота, исходящий из-под мышек.

Хэлай поднял голову – и остолбенел.

Прямо над ним нависло бескрайнее золотое море. Волны накатывали одна на другую в таинственном безмолвии, вспыхивали ярким светом, и это необъятное нечто будто смотрело на него в ответ.

Ах, это облака. Просто вечер.

Лучи заходящего солнца щедро заливали небосвод золотом. Он вспомнил, что вчера облака выглядели по-другому. Вчера, в это же время, он сидел с другой стороны горы и смотрел в совершенно иное небо.

Он уже был здесь раньше!

За считаные мгновения он разгадал загадку, где провел те провалившиеся в памяти десять часов, за которые его успели потерять.

Вчера, выйдя из закусочной, он медленно брел по улице, ведущей к дому, ругая себя за то, что стерпел и доел почти все пережаренное тесто и непонятное варево, что ему подали, отчего теперь ощущал сильную тяжесть в животе. Погруженный в уныние, он дошел до лифта и неожиданно для себя оказался на крыше здания. А далее все происходило в точности так же, как и сегодня.

То, что случилось сегодня, уже происходило вчера.

Он забыл – и вошел в одну и ту же реку дважды.

Хэлай не знал, сколько еще эпизодов оказались стерты из памяти. И что он забудет в следующий раз.

Как будто кто-то гасил лампы в доме, одну за другой, и пространство постепенно погружалось в темноту. Тьма подкрадывалась все ближе, поглощая вещи, которые раньше наполняли его жизнь. Ему следовало бы запаниковать, но вместо страха он чувствовал только бесконечную печаль.