Большой игрок 4 - Эрли Моури

Баронесса выстрелила дважды. В воздух.

Сбруев в очередной раз подпрыгнул на козлах, теперь уже от грома выстрелов. И лошаденки его дернулись с места.

— Гони! На Павелецкую! С ветерком! — донесся до меня голос Ольховской из удалявшейся повозки.

— Талиар, а кто это? — с изумлением спросила накрашенная девушка. — Она сумасшедшая?

Я вздохнул. Снова мой язык был не готов к быстрым и правильным ответам. Да и не было здесь ответов правильных. Что передо мной стоит Чайка, и фамилия ее, кажется, Самсонова, я догадался с первых секунд. Описанию Весериуса вполне себе соответствовала: юная шатенка с голубыми глазами, губами, накрашенными не в меру ярко. Худенькая, грудь, ну… обозначена чисто символически, но с намеком на возможный рост. Приодета по последней молодежной моде, юбка короткая — такую себе позволяет себе только Ольховская, и то дома. На шее то ли бархатный, то ли замшевый ошейник, точно у сбежавшего щенка. Но эта Лариса, надо признать, барышня красивая. Не удивительно, что Весериус ей вставил.

Вот только с какого хрена она беременна? И даже если реально так, то как она может знать об этом, когда прошло всего несколько дней. Точно меньше недели. Врет?

— Это… — начал отвечать я, глядя в сторону унесшейся повозки Сбруева. Там, где-то в сумерках, раздалось еще два выстрела. Видно, Аня очень нервно восприняла появление Чайки. И хотелось мне сказать: «Это моя очередная несостоявшаяся невеста. Несостоявшаяся благодаря тебе. Третья по счету! Третья, если учитывать Ольгу в Перми и рыжую стерву Самгину! Какого хрена ты приперлась именно сейчас⁈» Однако я проявил сдержанность и ответил: — Это была баронесса Ольховская. Нет, она не сумасшедшая. Она вполне нормальная, но иногда бывает излишне нервной. Пойдем, дорогая, — я взял магессу за руку. — Пойдем, нас ждет ужин и сложный разговор. Ты же никуда не спешишь?

— Талиар, я же из дома сбежала! Куда мне теперь спешить. Тебя еле нашла. А почему разговор сложный? — она придержала мою руку у порога дома.

И вовремя, иначе Марфа, неожиданно открывшая дверь, могла бы крепко приложить нас со своей немалой силой.

— Вот, она вас уже часа два как дожидается! Я ее не хотела пускать, Александр Васильевич! Но девица начала тут плакать! Говорит, ваша невеста и… беременна! — последние слова Булгова выдала едва ли не с лязгом зубов. — Беременна она, видите ли! Хотя вас называет Талиаром! Ну какой вы Талиар, если с пеленок были Александром Васильевичем! Из жалости ее пустила! Как теперь будем с ней разбираться?

— Разбираться буду я, а вы, Марфа Егоровна, в эти вопросы не лезьте. И вообще, возьмите выходной, лучше два. Переночуйте у себя, — решил я, потому как мне по горло хватит объяснений с этой залетной птахой Весериуса. Объяснять что-то Марфе — это уже перебор. И нечего служанке греть уши на моих проблемах.

А Весер мудак! Ультра-мудак! При мысли о нем у меня сжались кулаки. Из-за него меня чуть не задушила демоница. Из-за него Поля разбила табуретку об ее голову. Из-за его идиотских похождений я только что расстался с Ольховской. Очень хреново расстался! Гандон, бля, ходит по округе, моим же членом осеменяет девиц! Хотя, Лариса беременной быть не должна. Скорее всего, она просто гонит и столь же просто решила выйти замуж, по классической бабской схеме. С этим разберемся.

И Анна… смогу я все ей это объяснить позже, ведь она же знает про Весера, про его гуляния в моем теле. Очень надеюсь, что смогу.

— Как же так, барин? Не нужен мне выходной! — подбоченившись, засопротивлялась Булгова. — У вас здесь такие неприятности! Я не могу вас оставить! И на кухне еще не убрано, и на втором этаже я полы не мыла!

— Лариса уберет и помоет! — резко решил я. — Не портите мне настроение, Марфа Егоровна! Когда у вас выходной, решаю я. И я сказал выходной! Через пять минут чтобы вас здесь не было. В среду придете!

Похоже, прежний Рублев с ней так никогда не разговаривал. Несколько мгновений Марфа стояла передо мной, опешив, со странным изумлением глядя на меня и на Чайку.

— Я уберу и полы помою. Я умею, честное слово! — обняв меня, заверила магесса. — Талиар, мы же будем жить у тебя? — влажные, нежно-голубые глаза с девичьим умилением смотрели на меня.

Бля*ь! Вот что мне ей сказать? Я не хочу делать ей больно своим ответом. Не могу! Хотя ее визит крепко испортил мне вечер, корень-то проблем не в ней. Я мог сказать сейчас лишь одно: «Я вовсе не Талиар. Не надо со мной тут жить. А твой Талиар — гандон!» — но под взглядами двух очень разных дам лишь тяжко вздохнул.

— Если бы ты только знал, что я пережила! — Лариса прижалась ко мне, и я почувствовал, что моя сорочка на груди мокнет от ее слез. — Меня изнасиловали, дорогой мой. Вечером, ударили по голове, отобрали деньги и… — она зарыдала.

— Марфа Егоровна! Уйдите отсюда нах*й! — прорычал я, прижимая к себе Чайку и сердито глядя на служанку.

Наконец, до Булговой дошло, что она нежелательная свидетельница нашего разговора. Качнув могучим задом, Марфа отправилась к своей комнатке.

— Обо мне потом. Потом все расскажу, — всхлипывая, проговорила Самсонова. — Как ты, Талиар? От полиции смог сразу уйти? Прости, я не могла помочь. И кто такая я для великого магистра шести стихий высшей ступени!

— Идем на кухню, Ларис. Я проголодался за весь день. Ты, наверное, тоже? — я снова взял ее руку. Мне стало жалко эту красивую девушку, увы, очень и очень заблуждавшуюся. Не знаю, насколько серьезен вопрос с ее беременностью, но юная магесса явно пережила серьезные потрясения.

— Да, дорогой. Сегодня съела только один пирожок — остался со вчера, и чай без варенья. Меня же ограбили. Денег совсем нет. Я обязательно найду их и убью. Но сейчас главное ты! Ты нашелся! — она снова обняла меня, и я побоялся, что мы так и не доберемся до кухни.

— Ларис, сейчас самое главное не я, а ужин. Для нас двоих главное вкусный ужин, — я открыл дверь в столовую.

Магесса рассмеялась моим словам. Ее слезы, явно искренние страдания так неожиданно быстро переходили в мимолетную радость.

— Ты же умеешь пользоваться плитой? — спросил я, направляясь через столовую к