Попаданец по-своему - Буради Хомура

— Мы должны её увидеть. Сейчас.

Прежде чем Кайр успел ответить, на заборе зашевелилась Клуша. Она коротко рявкнула — и из-за сарая, из-под телеги... начали выходить куры. Из-за сарая, из-под телеги, откуда-то из-за поленницы начали выходить куры — ровной шеренгой, крыло к крылу. Клювы вперёд.

Молодой эльф попятился.

— Лаэртан... Это... намеренно?

— Это птицы. Они не могут...

Клуша рявкнула. Первая курица ударила Эленира в сапог. Вторая клюнула в подол плаща. Эленир отскочил, едва не опрокинув ведро.

Женщина-эльф не отступила. Она встала между Элениром и курами, положила руку на рукоять клинка, но обнажать не стала. Вместо этого она посмотрела на Клушу — долго, оценивающе.

Клуша посмотрела в ответ. Жёлтые глаза встретились с серыми. Куропатка дёрнула крылом. Куры замерли.

— Генерал Клуша, — пояснил Кайр. — Глава безопасности. Не одобряет, когда приходят без приглашения.

Лаэртан перевёл взгляд с кур на Кайра. В янтарных глазах мелькнуло замешательство.

— Вы позволяете птицам командовать обороной?

— Мы позволяем Клуше делать всё, что она хочет. Это проще.

Из трактира вышла Марта. Без фартука. Оглядела эльфов, куриный строй, Кайра.

— Гости?

— Из Дома Лунного Света. Хотят видеть Зарю.

— Пусть заходят. Я накормлю.

— Мы едим, — холодно ответил Лаэртан. — Но мы здесь не ради каши.

— Все так говорят. — Марта развернулась и скрылась в трактире.

Кайр повёл эльфов к сараю. Заря уже стояла в дверях — в том же драном плаще, но рана больше не кровоточила. Золотые глаза смотрели настороженно.

Лаэртан остановился в трёх шагах. Чуть склонил голову набок, изучая, как редкий минерал.

— Золотое Пламя. Я читал о таких. Ты — аномалия.

— Изгнанница, — ответила Заря ровно.

— Это одно и то же. — Он обернулся к Кайру. — По законам Совета, любое существо, чья природа представляет потенциальную угрозу, подлежит нейтрализации или передаче под надзор для изучения.

— Она не угроза. Она ранена.

— Она — дракон. За ней идёт охота. Ты готов к тому, что сюда явятся её враги?

— Уже идут. Но это не повод выгонять её.

— Это повод передать тем, кто сможет защитить.

— Совету? — подала голос женщина-эльф. — Тому самому, что двести лет списывал аномалии в архив? Я знаю их методы. Запрут в лаборатории. Годами. Это не защита. Это плен.

Лаэртан повернулся к ней.

— Ты предвзята, Иллиана.

— Да. Я живу среди этих людей. Деревня дала ей кров, когда она умирала. А что дал ей Совет? Ничего.

— Ты — наблюдатель. Ты должна быть объективна.

— Я — учёная. И я вижу, что деревня дала ей больше, чем Совет за двести лет.

Повисла тишина. Лаэртан смотрел на Иллиану, и пальцы на рукояти жезла напряглись.

И в этот момент дверь трактира распахнулась.

Марта вышла на крыльцо с подносом. На подносе стояла одна-единственная глиняная миска, полная каши. Густой, с масляным блеском. Она пронесла её через двор и остановилась перед Лаэртаном.

— У нас нейтрализуют только голод, — сказала она. — Ешь.

Лаэртан уставился на кашу, как на неизвестный вид оружия. На Марту. На её руки, сложенные на груди.

— Я не голоден.

— Ты три дня скакал. Ешь.

Тишина стала абсолютной. Даже куры перестали копошиться.

Лаэртан взял ложку. Медленно. С достоинством. Зачерпнул. Попробовал. Прожевал. На его лице ничего не отразилось.

Он съел всё. До последней ложки. Аккуратно вытер губы и отодвинул тарелку.

— Я доложу Совету, что аномалия под наблюдением. Пока — только наблюдением. Если угроза подтвердится, я вернусь.

— Возвращайся, — сказала Марта. — Каша у меня всегда найдётся.

Лаэртан на долю секунды дёрнул уголком рта — и развернулся к лошади.

— Мы останемся. Разобьём лагерь у околицы. Я хочу убедиться, что эта аномалия не опасна. Для неё. И для вас.

— Как знаешь. Курятник не трогайте.

К вечеру у околицы выросли три серебристые палатки. Костёр горел без дыма и треска — стерильно, нечеловечески. Людвиг стоял у забора с голодным блеском в глазах.

Утро после визита эльфов выдалось тихим и ясным. Клуша сидела на заборе, чистила перья и наблюдала за серебристыми палатками у околицы с видом генерала, оценивающего лагерь союзников.

Из сарая вышла Заря — осторожно, придерживая больную руку, но уже без скованности первого дня. Лира сказала — драконья регенерация творит чудеса. Кайр подозревал, что не только регенерация, но и Мартина каша.

— Снилось гнездо. Отец. Варкан. Как они говорили, что я — ошибка.

— И что ты им ответила?

— Ничего. Я никогда им не отвечала. — Она повернулась к нему, и золотые глаза посмотрели пристально. — Ты говорил, что твой дар — не приказывать, а спрашивать. Научи меня.

Иллиану они нашли у эльфийских палаток. Увидев их, она захлопнула блокнот и поднялась.

— Ты хочешь научиться управлять пламенем, — сказала она. Это был не вопрос.

— Да.

— Лаэртан считает, что его надо изучать в лаборатории. Я считаю иначе. Пойдёмте к ручью.

Ручей за околицей был тем же, что и всегда. Тот самый замшелый валун, который Кайр сдвинул на палец несколько дней назад. Он сел на него. Заря встала напротив, у воды. Иллиана устроилась поодаль, на поваленном стволе, раскрыв блокнот.

— Вызови пламя, — сказала она.

Заря вытянула руки, закрыла глаза. Лицо напряглось, побелели костяшки. Воздух над ладонями задрожал, и из пальцев вырвался слабый жар — как от печной заслонки. Трава даже не шелохнулась.

— Всё. — Она опустила руки. — Раньше я могла зажечь ветку. Согреть воду. А теперь... я пуста.

— Ты делаешь неправильно, — сказал Кайр.

— Я делаю, как учили. Драконы приказывают огню. Если огонь не слушается — дракон слаб. Так говорили все.

Кайр поднялся.

— Вон тот валун. Неделю назад я пытался разбить его в ярости — получил кровь из носа. А потом просто попросил подвинуться. И он сдвинулся. Мой дар работает через предложение. У огня воли нет. Ты не можешь его сломать. Но можешь попросить.

Заря долго смотрела на него. В золотых глазах что-то дрогнуло — не вера, но её тень.

Иллиана подняла голову от блокнота:

— Нестандартный подход. Но в перспективе эффективнее.

Заря снова вытянула руки — раскрыла, не сжала. Плечи опустились. Она сделала глубокий, неровный вдох.

— Что мне делать?

— Просто позволь. И спроси.

Она замерла. Ничего не происходило. Кайр видел, как её пальцы снова начинают сжиматься в кулаки.

— Не дави. Представь, что твоё пламя — кто-то, кого ты любишь. Тот, кто тебя боится. Кого ты обидела, сама того не желая. И теперь хочешь, чтобы он тебе поверил.

Заря вздрогнула.