Попаданец по-своему - Буради Хомура

Он встал, накинул рубаху Козыря и вышел на крыльцо. Ночь была ясной. Две луны — красная и зелёная — висели над лесом. Где-то на заборе невидимая в темноте Клуша несла свой бессменный караул.

И вдруг он увидел свет.

На востоке, над горизонтом, разгоралось золотое зарево. Не рассвет — до рассвета было ещё часа три. Свет пульсировал — раз, другой, — и с каждой пульсацией воздух становился плотнее, суше, с едва уловимым металлическим привкусом. Так пахло перед грозой.

— Видишь?

— Вижу.

— Думаю, это не к добру.

— Я тоже.

Кайр постоял ещё минуту. Свет погас так же внезапно, как появился. Только ветер шевелил солому на крыше сарая. Он допил остывший чай, вошёл в трактир и лёг. Спал плохо.

Наутро Клуша закричала.

Не рявкнула — закричала. Пронзительно, тревожно, на одной ноте. Так она кричала только раз — когда Боров впервые сунулся к сараю. Кайр скатился с тюфяка, на ходу застёгивая рубаху, и вылетел на крыльцо.

Деревня уже проснулась. Марта стояла у дверей с половником. Грум — с незажжённой трубкой. Рогар выбежал из кузницы с молотом. Селена уже была на ногах, с луком в руке, и смотрела на восток.

— Что? — спросил Кайр.

— Следы, — коротко бросила она. — У восточной опушки. Кто-то прошёл. Или что-то.

— Что-то?

— Крупное. С когтями. Пойдём, покажу.

Они двинулись втроём: Кайр, Селена, Рогар. Клуша не осталась на заборе — перелетела на плечо Кайра и замерла там, вцепившись когтями в рубаху. Маленькая, пёстрая, напряжённая, как стрела. Кайр не стал её сгонять. Если Клуша проявляет беспокойство — дело серьёзное.

У опушки Селена остановилась и указала вниз.

Песок был оплавлен. Не просто нагрет — превращён в стеклянные капли, застывшие на траве. Земля под ними спеклась в корку, и от неё до сих пор поднималось слабое тепло. Среди оплавленных проплешин темнели четыре параллельные борозды — глубокие, в палец, с рваными краями.

— Когти, — сказала Селена.

Рогар присел, потрогал стеклянный шарик. Отдёрнул пальцы.

— Свежие. Ночь.

— Золотой свет, — произнёс Кайр. — Я видел. Над горизонтом.

Селена подняла на него глаза.

— И молчал?

— Думал, показалось. Ты бы мне поверила?

— Нет. — Она выпрямилась. — Следы уходят в лес. Тот, кто их оставил, шёл неровно. Падал. Ранен.

Она указала на примятую траву и тёмное пятно на листьях. Кровь. Ещё не засохшая. От неё исходил слабый запах — не металлический, как у человеческой, а горьковатый, как дым от сырых веток.

— Искать, — сказал Кайр.

Они нашли её через час.

Женщина лежала у корней старой ели. Плащ — обгоревший, в дырах. Рыжие волосы рассыпались по мху, как потухший огонь. Лицо бледное, в ссадинах. На скуле — запёкшаяся кровь.

Но когда Кайр сделал шаг, глаза открылись.

Золотые. Не жёлтые, не янтарные — золотые. С вертикальным зрачком.

— Стой, — прохрипела она. Голос был низким и трескучим, как огонь в сырых дровах.

Кайр остановился, поднял открытые ладони.

— Мы не враги. Из деревни. Ты ранена.

— Я опасна.

— Это мы заметили. — Он кивнул на оплавленный песок. — Твоя работа?

Она приподнялась на локте. Плащ соскользнул, и стало видно: правое плечо обмотано грязной тряпкой, сквозь которую проступает кровь. Кровь светилась — тускло, едва заметно, золотистым.

Лира, подоспевшая с сумкой, присвистнула.

— Никогда такого не видела.

Клуша на плече Кайра наклонила голову набок. Куропатка не атаковала — изучала.

— Ты дракон, — сказала Селена, выходя из-за деревьев. Лук в руке, но стрела в колчане.

— Была. — Женщина криво усмехнулась. — Теперь — изгнанница.

— За что?

— За то, что моё пламя не разрушает. Бракованная.

Кайр и Селена переглянулись.

— Как тебя зовут?

— Заря.

— Хорошее имя. Для бракованной.

Золотые глаза сузились.

— Ты либо смелый, либо глупый.

— Марта говорит, что и то и другое.

— Марта?

— Хозяйка трактира. Если решит, что ты наша, — накормит. Если чужая — прогонит. Спорить с ней бесполезно. Я пробовал.

Из кустов, тяжело дыша, вывалился Людвиг. За ним — Марта. Без фартука. С половником.

Марта оглядела картину. Молча сунула половник за пояс и шагнула к Заре. Протянула руку — широкую, в мозолях.

— Заходи. Есть будешь. Остальное — потом.

Заря уставилась на неё.

— Ты... не боишься?

Марта не ответила — просто стояла, протянув руку. Лира уже опустилась рядом и разматывала тряпку на плече.

— Рана глубокая. Кто перевязывал?

— Я сама.

— Криво. Но сойдёт. — Она достала горшочек с мазью. — Будет щипать. Терпи.

Заря закусила губу. И терпела.

Кайр смотрел на это и думал: вот так Балка и растёт. Не землями — людьми. Клуша на его плече чуть шевельнула крылом. Одобрительно.

К полудню они вернулись в деревню. Заря шла сама, но опиралась на плечо Кайра. У трактира их встретили все. Мирко с круглыми глазами. Зоська с куклой. Грум с трубкой и молчанием. Рогар, хмуро разглядывающий новую гостью.

Марта довела Зарю до лавки и поставила перед ней миску.

Слухи о драконе в сарае разнеслись быстрее самого резвого гонца. К вечеру второго дня Людвиг уже показывал всем желающим схему «драконьих когтей в натуральную величину», включая куриц. Клуша клюнула край чертежа и потеряла интерес.

Кайр сидел на крыльце, когда на дороге показались всадники.

Их было трое. Лошади — серебристо-серые, с неестественно плавным шагом — вынырнули из утреннего тумана, как призраки. Всадники в плащах цвета старого серебра, расшитых мерцающими рунами. Ни дорожной пыли, ни следов усталости. Только холодная, отточенная элегантность тех, кто привык, что мир подстраивается под них.

Первый спешился у колодца текучим движением. Высокий, худой, пепельные волосы забраны в сложный узел. Глаза — цвета холодного янтаря. Возраст неопределим: эльфы не стареют, они просто становятся холоднее. На поясе — тонкий жезл, похожий на указку учителя.

Вторая всадница осталась в седле. Длинная коса цвета золы, спокойный, оценивающий взгляд. Рука на рукояти клинка — привычно, как на подлокотнике кресла. Третий — совсем молодой эльф, светловолосый, с выражением лица человека, попавшего в зоопарк и не уверенного, кто тут экспонат.

— Лаэртан, — произнёс первый. Голос, ровный и негромкий, был слышен от колодца до кузницы. — Дом Лунного Света. Мы ищем кастеляна.

Кайр поставил кружку, поднялся.

— Вы его нашли. Я — Кайр.

Лаэртан смерил его взглядом — от босых ног до рубахи с бурым пятном. Уголок рта дрогнул.

— Драконья аура. Мощная. Мы почувствовали её за два дня пути. Где она?

— В сарае. Завтракает.

Молодой эльф издал сдавленный смешок и тут же осёкся под взглядом Лаэртана.

— В сарае?

— Гостевых покоев нет. Но сено свежее.

Лаэртан перевёл взгляд