Попаданец в мир фэнтези - Александр Шуравин
— Битва Эгаду, жили вы в озере Нир, — медленно, словно пробуя на вкус каждое чужое слово, повторил Звягинцев последнюю фразу, которую уловил из ее бормотания.
Цриванс подняла голову. В ее глазах мелькнуло что-то похожее на удивление, а затем она произнесла, четко артикулируя:
— Нинтан. Витва эга ду жилива зере Нир.
Сергей повторил, стараясь максимально подражать ее произношению, улавливая интонации и звуки. Ночная ведьма улыбнулась, и эта улыбка, дикая и искренняя, показалась Сергею лучшей наградой.
А потом Звягинцев, глядя на ее исхудавшее лицо, сказал:
— Слушай. Ты тут в лесу совсем, наверное, оголодала. Раз червяков ешь. Жалко мне тебя…
Он открыл банку тушенки, издававшую аппетитный мясной запах, и протянул ей. Женщина подозрительно принюхалась, ее ноздри раздулись, словно у дикого зверя, а затем она, не дожидаясь приборов, стала доставать мясо прямо руками и с жадностью есть, не обращая внимания на жир, стекающий по подбородку. Сам Сергей открыл еще одну банку и, вооружившись вилкой, принялся за еду, наблюдая за ней.
— Ты тут все про себя, наверное, рассказываешь, — проговорил он, обращаясь к ней, словно к понимающему собеседнику, — а я ничего и не понимаю. А может, тоже мне про себя рассказать? Ты, конечно, ничего не поймешь, но я хоть выговорюсь. А то поговорить тут в лесу не с кем. Представляю, каково тебе приходится…
Звягинцев знал, что она не поймёт ни слова, но ему нужно было говорить. Хотя бы для себя.
— Наверное, думаешь, я какой-то чужестранец? — продолжал он, — Нет, скорее, я чужемирянин. Из другого мира я, понимаешь?
Цриванс смотрела на него, ее взгляд был внимательным и сосредоточенным, словно она действительно пыталась уловить смысл его слов.
— Из другу мирая, панимашь? — попыталась она повторить, искажая слова, но с удивительной точностью передавая интонацию.
Сергей тоже улыбнулся и мягко поправил ее произношение, чувствуя, как между ними, несмотря на языковой барьер, зарождается некое подобие связи.
Потом они, держась за руки, гуляли по лесу, словно два ребенка, исследующие новый, неизведанный мир. Цриванс, казалось, все-таки решила обучить Сергея своему языку. Она указала на могучее дерево и произнесла:
— Дедро.
Таким образом, попаданец в иной мир выучил еще одно слово местного языка. Вскоре Сергей узнал, как на местном наречии будут называться земля, небо, одежда. Потом в прозрачном ручье Цриванс вымыла свои длинные, спутанные волосы, и они вернулись в землянку. В очередной раз они занялись любовью, и после Звягинцев лежал на спине, а ночная ведьма рядом, положив голову ему на грудь, что-то тихо говорила.
«Какое-то дежавю, — подумал Сергей, глядя в потолок землянки. — Пора бы уже ускорить как-то изучение языка, а то я тут уже второй день, а все еще живу в землянке с этой странной женщиной, не понимая ни слова».
Вечерело. Звягинцев задремал, убаюканный ее голосом и усталостью. Когда очнулся, уже наступила глубокая ночь. Но в землянку проникали снаружи какие-то всполохи света, окрашивая стены в оранжевые тона. Выбравшийся наружу Сергей обнаружил, что Цриванс разожгла костер, ходит вокруг него, делая какие-то странные пассы руками и что-то шепчет, словно призывая неведомые силы.
— Что ты делаешь? — спросил он, чувствуя, как по спине пробегает холодок.
Женщина вздрогнула, словно пойманная на месте преступления. Она подошла к нему и, мягко ухватив за рукав, потянула обратно в землянку. Сергей думал, что она снова хочет заняться любовью, но ночная ведьма, лишь втолкнув его внутрь, ушла. Наблюдая сквозь дыру в землянке, парень увидел, что она продолжает свои странные ритуалы вокруг костра, ее силуэт вырисовывался на фоне пляшущих языков пламени, создавая мистическую и тревожную картину.
А потом она подняла руки к небу, и Сергей увидел, как над её ладонями вспыхнул свет. Не отблеск костра — холодный, голубоватый, дрожащий. Он вспыхнул на секунду, но снова погас. Вспоминая рогатое существо, Звягинцев подумал, что в этом мире существует нечто, похожее на магию. «Любая высокоразвитая технология не отличимая от магии», — вспомнил он слова из научно-фантастического романа.
Глава 9
Следующий день был как две капли похож на предыдущий, лишь с той разницей, что воздух казался еще более густым, а лес — еще более зловещим. Сергей выучил несколько новых слов, но эти крохи знаний лишь подчеркивали бездну непонимания, отделявшую его от этого мира. Попаданец в средневековье по-прежнему чувствовал себя чужим, словно вырванный из привычной реальности и брошенный на произвол судьбы.
А потом Цриванс исчезла. Сергей проснулся в их прохладном убежище, окутанный запахом сырой земли и трав, а ее рядом не было. Сначала он подумал, что его новая знакомая просто ненадолго отошла — возможно, за ягодами, которые она так щедро предлагала, или к ручью, чтобы омыть свои длинные, спутанные волосы. Он просто ждал, сидя на корточках у входа в землянку, вслушиваясь в шелест листвы и пение незнакомых птиц. Время текло медленно, словно густой мед, и с каждой минутой ожидание становилось все более тревожным.
Когда солнце уже склонялось к закату, Сергей понял, что Цриванс исчезла навсегда. Сердце его сжалось от непонятной тоски и страха. Он взял свой верный рюкзак, который стал его единственным якорем в этом чужом мире, и побрел по знакомой тропинке в направлении дороги. Лес вокруг казался еще более мрачным, а тени удлинялись, словно пытаясь поглотить его. Вот и шест с водруженным на нем черепом — зловещий ориентир, который он запомнил с первого взгляда. Вот лес немного расступился, открывая вид на поляну, где он оставил свою машину. Но ее там не было.
На мокрой земле виднелись лишь глубокие следы шин, ведущие в неизвестность. Сергей застыл, не веря своим глазам. Угнали? Но как? Неужели в этом средневековом мире, где время, казалось, остановилось, знали, что такое автомобиль, и обладали навыками вождения? Или, что более вероятно, просто зацепили ее лошадьми и вытащили из леса. Стоит диковинная штуковина, ничья, никем не охраняемая — почему бы и не забрать ее? Эта мысль, словно холодный душ, обрушилась на него, оставляя лишь горькое послевкусие отчаяния.
Опомнившись от оцепенения, Сергей осознал всю глубину своего положения. Машина, его единственный островок привычного мира, исчезла, оставив его наедине с враждебным лесом и его