Код волхва. Книга 3 - Алексей Даньшин

— Это ладно, — вставил тиун Нечай, прихлебывая из кружки. — Главное, что амбары полны. Зерна к лету запасли с избытком, а кузнецы твои новые горны освоили. Гвозди теперь десятками сыплют, да такие, что не гнутся. Доски пилим с большим запасом, готовим тебе в Киев на торг везти опять. Одно плохо — воевода наш совсем голову потерял.

Сигурд внезапно смутился и стал пристально изучать свои мозолистые ладони.

— Да ладно тебе, Нечай, — пробасил он.

— Чего «ладно»? — тиун хитро прищурился, глядя на меня. — Посватался он, княже. К Марфе, дочке моей. Вцепился как клещ, проходу девке не дает. Мы уж и сговорились по рукам, да только свадьбу не играли — тебя ждали. Без тебя, говорит, какой пир? Ты на свадьбе воеводы гость самый почетный.

— Вот оно что, — я искренне улыбнулся, глядя на раскрасневшегося Сигурда. — Ну, раз такое дело, свадьбе быть. Погуляем.

Я похлопал воеводу по плечу. Надо ему на свадьбу ведь и подарок какой-то подарить хороший. Не последний человек у меня в команде. Потом подумал и о других не последних.

— Никиту с Данилой я в Киев возьму, — сменил я тему и отхлебнул ещё отвару, вдохнув ароматный запах мяты с чабрецом.

— А воев новых как распределишь? — воевода решил сразу все организационные вопросы обсудить. — Сейчас-то пока мы их по домам расселили да за постой каждого нашим городским и едой, и деньгой платим, как ты и велел. А если в Киев с собой кого брать будешь, то сколько? И как с остальными быть?

— Лучников всех тут на тебя оставлю. Остальных пополам поделим. И учить новому строю будем.

— Какому строю? — воевода напрягся. Всё новое всегда сперва пугает. — Ты из Киева какую-то обнову привёз, кроме кафтанов этих?

— Амулеты мои для вас пока только защитными были. А нам скоро и нападать надо будет. Причём на заметно превосходящие по числу воев силы. Тактику боя будем менять. Я тут много думал на эту тему, и кое-какие соображения появились.

Мужчины переглянулись. Воздух в предбаннике, еще минуту назад сонный и расслабленный, вдруг наполнился предчувствием больших и грозных перемен. Умею я всё-таки людям отдых портить.

…

Двое дюжих воинов методично работали вёслами, направляя небольшую лодку вверх по реке Уж к месту её слияния с Норинью. Они время от времени косились на девку, сидящую на носу судёнышка, но продолжали молча грести, не задавая лишних вопросов.

Елена смотрела вперёд, размышляя о том, что её князь за ней теперь везде присматривает и в обиду не даст. Вокруг Илии в Киеве начали ходить разговоры про святость, и даже в церкви объявили его заступником христианской веры. Но она-то знала, какой он сильный волхв на самом деле.

Ещё когда первый раз его увидела, она была просто поражена, как он смог выжить после её яда. Уже одно это заставило тогда девку задуматься о том, какой это необычный парень.

А когда он вернулся живым от дядьки Корнея, да ещё и долг с него сумел стрясти вместе с её свободой, то тут в душе у Елены вообще всё перевернулось. И она стала смотреть на Илию уже совсем другими глазами. Она захотела этого парня для себя. Поэтому, когда заметила переглядки Матрёны с Колываном, первая к Матрёне и подошла с предложением отдать ей князя. Разговор тогда состоялся нелёгкий, но в результате они смогли договориться без мордобоя. Доводы у Елены были железными. А манипулировать людьми, убеждая их в их собственной выгоде, её ещё Елисей учил. И Матрёна в итоге сдалась.

А потом была та ночь.

Елена плохо помнила, в какой момент она внезапно уснула. Ей было хорошо. Так хорошо, как ни с одним мужчиной, которых было не так уж и много в её жизни. Ну, тех, кого она помнила. Илия был другой. Ласковый, нежный и заботливый. У неё почти остановилось сердце от восторга. А потом это синее сияние.

Она пыталась вспомнить, что же тогда произошло, ведь раньше такого с ней никогда не было. Но только голова разболелась. И Илия ничего про это не говорил. Наверное, ей просто показалось.

Только вот на следующую ночь у неё снова это повторилось. И на следующую.

В их последнюю ночь перед расставанием ей даже почудился какой-то женский голос в голове. Женщина будто произносила вслух цифры: двадцать два, двадцать три, двадцать четыре… А потом тишина.

Утром она всё же решилась рассказать об этом Илие. На что он только улыбнулся и погладил её по голове.

— Всему своё время, — сказал тогда молодой князь. — Потерпи. Скоро всё будет хорошо.

И тогда она поняла, что он знает. Знает что-то такое про неё, что она сама когда-то давно забыла. И ещё больше уверилась в том, что их встреча была не случайной. Боги свели их вместе.

…

Это был мой первый пир в номинальной столице моего собственного княжества, где я выступал полноправным, а не просто самоназванным правителем целого региона. Поэтому ещё только когда мы стартовали из Киева, то обговорили с посадником Тимофеем Жито и формат будущего торжественного мероприятия, и список официально приглашённых на него гостей. Только вот приход хорватской дружины немного эти планы скорректировал в большую сторону. Но в целом мы почти уложились в ранее согласованный бюджет банкета.

Еды наготовили реально много. На полученные от купца Заболотного деньги я затарился на киевском торге по максимуму, привезя с собой не только инструменты и бочки с красителями и дубильными веществами, но и большой запас продовольствия. А ещё несколько десятков живых поросят и пару сотен кур. Надо же было как-то поднимать сельское хозяйство в регионе, а не только на дичь из лесов рассчитывать. Пять поросят всё равно пришлось пустить под нож. Просто для украшения стола.

В первой части торжественного вечера была присяга хорватов. Троих десятников, которые между собой ещё что-то гундили на предмет неуверенности во мне как в удачливом военачальнике, Ника взяла на заметку. Остальные без лишних вопросов последовали за своим бывшим воеводой.

Заключение ряда с дружиной прошло по стандартной, давно известной мне процедуре. Сперва я поклялся, потом они. Потом я раздал подарки и пригласил всех десятников на княжий пир выпить чару для подтверждения ряда. Обычным воинам накрыли столы во дворе, куда вынесли все такие же кушанья, что потом расставили и внутри приёмного зала в моём тереме. Я вышел к ним во двор, отпил первым из большой чаши, которую потом пустили по кругу, добавляя в