Код волхва. Книга 3 - Алексей Даньшин

— Я подумаю, — опять проговорил он, и после этого я больше ничего не слышал.

Горемысл, будучи далеко не глупым волхвом, его, наверняка, куда-то на самое дно сундука припрячет, да ещё для надёжности рухлядью завалит. Но вряд ли это ему поможет.

…

На мелководье возле самой крепости судёнышки ловко прошли к самому пирсу, не задев плоским брюхом дна. Причалили.

Выпрыгнувшие на берег парни в одинаковых кафтанах с шевронами, на которых был вышит мой новый герб, явно произвели впечатление на встречающих. Прапорщик Норвик Амундсон вынес стяг на длинной палке вперёд и с важным видом осмотрел небольшую толпу из моих воинов и горожан. Все вокруг смотрели на него, как индейцы на Колумба, а парень выбрал героическую позу и намеренно выставил знамя по ветру. Красота!

Я вышел по сходням на пристань и обнялся с Сигурдом и Никитой. Встречающих было немного, но Сигурд кивнул на рядом стоящего здорового мужика в кольчуге, который пялился на меня с прищуром, как на коня на торге. Воевода Драговир Влкович.

Выйдя вперёд, он слегка поклонился мне, почти как равному, и произнёс, тщательно выговаривая русские слова:

— Я Драговир Влкович, воевода твоего деда Бранимира, которому клятву верности приносил. С плохими вестями я прибыл к тебе, князь.

— То, что ты не уберёг моего деда от польской стрелы, это я уже знаю, — я кивнул. — Только почему ты и твои люди решили, что после такого позорного бегства я приму вас к себе на службу?

Воевода сперва побледнел, а потом вспыхнул в праведном гневе.

— Што ти, щене једно, знаш о тој битки?

— Что ты, щенок, о той битве знаешь? — синхронно перевела мне Ника.

И потом у меня перед глазами замелькали строчки на хорватском, дублируя, как телесуфлёр, мои мысли для ответа:

— Ја сам кнез, ил' си заборавио с ким говориш, бивши војводо? Клетву моме дједу ниси одржао. Клео си се да ћеш му сачувати живот, па ниси могао. Дугујеш мени, његову наследнику, његов живот! Или ти је мило да те зову «клетвопреступник»? (Я князь, или ты забыл, с кем говоришь, бывший воевода? Клятва верности моему деду тобой не исполнена. Ты клялся хранить его жизнь и не справился. Ты должен мне, как его наследнику, его жизнь! Или ты согласен с именем «клятвопреступник»?)

Ведь одно дело, когда наёмник считает, что это он меня тут облагодетельствует и я ему сильно обязан, а другое — когда всё ровно наоборот. И воевода явно не ожидал от меня такой резкой отповеди. Собирался уже свои условия диктовать. А теперь вот стоит, глазами хлопает и рот разевает в попытке подобрать ответные слова.

Я ждал. Не торопил его, спокойно глядя в глаза. А вокруг народ аж дыхание затаил, чувствуя, что тут творится что-то странное, но очень важное, раз князь перешёл так шустро на хорватский.

Не знаю, что тут больше сыграло свою роль. Одинаковые кафтаны у моих дружинников, знамя с моим гербом, вышитым золотыми нитками, мой уверенный тон, разговоры воеводы с Сигурдом или то, что я был просто прав. Но через минуту тягостного для всех ожидания воевода рухнул передо мной на колени и ударился в доски пристани лбом.

— Прости за дерзость, княже! Я сам на себя зол за то, что не уберёг князя моего. Казни меня, коли желаешь!

— Встань! — я немного добавил в голос железа. — Я верю, что иногда обстоятельства не оставляют нам выбора, но Господь наш всегда найдёт возможность дать искупить вину, вольную или невольную, тому, кто искренне раскаивается и верит. Ибо только Господь нам судия, разделяя наши помыслы от деяний.

Он опять стукнулся о доски лбом.

— Истинно так, княже! Искуплю! Отслужу! Жизни не пожалею!

— А воины твои, кои за тобой в мою землю пришли, готовы будут служить мне честно?

— Как есть, готовы, княже!

— Встань, говорю! — теперь я уже добавил инфразвука, чтобы и все присутствующие прочувствовали через звуковые метки своими костями торжественность момента. — Придёшь сегодня ко мне в терем со своими старшими воями, там за пиром и ряд утвердим.

Я прошагал мимо поднявшегося на ноги воеводы. Кланяющаяся и крестящаяся толпа расступилась, пропуская меня вперёд. Прапорщик Норвик подхватил знамя и рванул обгонять меня, растеряв на время весь свой торжественный вид. Но уже через пару секунд он пристроился впереди процессии, подняв стяг и вернув на лицо прежнее выражение превосходства над остальными смердами. Понты…

…

Первым делом я пошёл в баню.

Хорошенько пропарившись и выпив горячего отвара, я сидел в большом предбаннике и слушал Сигурда, рассказывающего последние новости из вверенного ему Вручия. Рядом сидели посадник Тимофей Жито и тиун Нечай, тоже разомлевшие после парилки, где дворовые девки отхлестали нас всех прошлогодними дубовыми вениками.

Сигурд хмуро смотрел на меня и вздыхал. Делал он это так демонстративно, что тут и дурак бы догадался о его мыслях.

— Не грусти, воевода! — решил я его подбодрить. — Работы у меня в княжестве ещё много. Тебе и дальше служить здесь воеводой. А хорватов я в Киев возьму.

— Вот сказал ты это, княже, а я уже и не ведаю, кто из нас с ним при этом ближе к тебе сидеть-то будет? Драговир — воин бывалый, да и вои за ним идут.

— Ты, как человек, в деле мною не раз проверенный, одесную будешь. А он — ошую. Так тебя устроит?

Сигурд мгновенно сбросил с себя страдающую личину и заулыбался. Он приосанился, словно прямо сейчас готовился занять то самое почетное место по мою правую руку.

В этот момент дверь из парной приоткрылась, выпустив облако густого пара. Девки-банщицы, закончив работу, стайкой потянулись к выходу. На них были только длинные холщовые рубахи, насквозь промокшие и облепившие тела так, что никакой фантазии уже не требовалось. Они прошли мимо нас, едва прикрывая лица краями платков, хихикая и бросая из-под ресниц быстрые, лукавые взгляды. В предбаннике на мгновение воцарилась тишина. Мужчины, как по команде, проводили их глазами, и даже степенный Нечай одобрительно крякнул, поглаживая бороду.

— Хороши девки, — Жито первым нарушил молчание, возвращаясь к делам. — Во Вручии, княже, вообще жизнь забила ключом, как лед сошел. Народ со всех сторон тянется. Слухи о иконе твоей чудотворной разошлись быстро, теперь паломники из Киева к нам едут, норовят у нас задержаться, да в глаза каждому жителю заглянуть — не светимся ли мы тут все от святости? Торговля пошла бойко, на торгу места не хватает. Я распорядился новые ряды ставить, пока сушь