Девятиэтажка - Клим Ветров

— Меньше трения — больше живучесть, — пояснил Дронов.

Жгут продели в отверстия, закрепили с одной стороны намертво — прибили скобами и зажали бруском. С другой стороны начали монтировать храповик. Его сделали из железа с помощью болгарки — вырезали зубчатое колесо из толстого стального листа. Собачку приспособили из стальной пластины, прикрутили на шарнир. Ворот — готовую лебёдку с ручкой — приладили к задней части рамы.

К полуночи камнемёт был почти готов. Метательное плечо — длинное бревно — вставили в жгут, проверили балансировку. На конец насадили ковш, закрепили саморезами. Дронов обошёл машину, подёргал, постучал, проверил натяжение.

— Давайте пробный, — сказал он.

В ковш положили булыжник, принесённый снизу. Килограмм пять, не больше. Дронов сам взялся за ворот и начал крутить. Жгут заскрипел, натягиваясь. Собачка храповика звонко щёлкала, отсчитывая зубья. Рычаг отклонился назад, завис под углом.

— Огонь, — сказал Дронов и ударил молотком по спусковому клину.

Клин вылетел. Жгут развернулся мгновенно, с глухим воем. Рычаг рванулся вперёд, ударился о поперечину, ковш описал дугу — и камень ушёл в темноту. Сергей проследил за ним взглядом. Булыжник упал в воду ближе к середине реки, подняв столб брызг, тускло блеснувший в свете звёзд.

— Метров двести, — сказал Дронов, щурясь в темноту. — Для начала неплохо.

Мужики заулыбались, загалдели. Дронов вытер руки ветошью и повернулся к бригаде.

— Завтра поставим ещё один. Спасибо, товарищи.

Сергей закурил новую сигарету, глядя на готовый камнемёт. Машина стояла на краю крыши и казалась пришельцем из другого мира. Но мысль работала дальше. Он представил себе: крыша довольно приличная. Если поставить такие машины по всему периметру, выйдет десяток, а то и полтора. Драккары на воде отличные мишени. Только приблизятся, сразу получат каменный дождь. Пробить борт такая глыба не пробьёт, но палубу разнесёт, вёсла переломает, людей перекалечит. А если соорудить какие-нибудь зажигалки, и метнуть следом? Пламя на деревянной палубе — это смерть.

Он затянулся, выпустил дым. Дронов — голова. Дать ему время и людей, через месяц крыша превратится в батарею, и это будет уже серьёзно.

Следующие сутки прошли спокойно. Вокруг дома дымили костры — люди готовили еду прямо на земле, кто во что горазд. Один разводил огонь в ямке, другой приспособил мангал с балкона, третий просто жарил рыбу на прутиках. Женщины перекликались, дети носились между кострами, мужики чистили рыбу на расстеленных газетах. Жизнь понемногу налаживалась, но хаоса ещё хватало.

Офицеры уже поставили задачу централизованного питания. Петров на утреннем разводе говорил об этом — собрать у всех провиант, пересчитать, упорядочить, назначить поваров и кормить людей по расписанию. Тогда и расход будет яснее, и голодных не останется. Но основная часть населения упиралась. Даже семьи военных не спешили нести свои мешки с гречкой и банки с тушёнкой. Люди боялись остаться ни с чем, задавая резонный вопрос — вдруг завтра эти порядки рухнут, а свой запас уже сдан? Сергей их понимал.

Свою картошку он не трогал. Полведра, три десятка клубней — еды на пару дней. Но он смотрел дальше. Если разрезать каждый клубень на части с глазками и посадить, к осени можно снять мешок, а то и два.

Рыбу же, — пока не было общего котла, раздавали всем желающим. Рыбаки выкладывали улов на расстеленный брезент, и каждый брал по потребностям. Никто не жадничал.

На следующее утро Сергей был дома. Он только что умылся, побрился, собирался спуститься вниз за новостями. И тут прозвучал сигнал тревоги, горн. Настоящий пионерский горн, который кто-то хранил столько лет и вот достал.

Сергей выскочил на балкон.

Со стороны моря, из утренней дымки, шли три корабля. Широкие, низкие, с одной мачтой. Совсем не похожие на те что уже навещали их. Сергей подумал что скорее всего это торговые суда, или рыболовные. Его познания в этом плане были крайне скудны.

Он достал бинокль, поднёс к глазам. Первый корабль был самым крупным, с высоко задранной кормой и носом, украшенным не то крестом, не то птицей. Второй — чуть меньше, третий совсем небольшой. Паруса на всех трёх были свёрнуты, шли на вёслах.

На палубе первого корабля стояли люди в темной одежде. Оружия в руках Сергей не видел. На корме, у рулевого весла, стоял человек в чём-то вроде длинного балахона, с посохом. Священник или купец — не разобрать.

Корабли остановились. Вёсла замерли, поднялись из воды. Расстояние до них было метров триста, не меньше. На палубах заметались фигуры, кто-то полез на мачту. Сергей видел, как уставившись на девятиэтажку, на ближайшем судне крестятся люди.

С крыши ухнуло. Сергей ещё не успел опустить бинокль, как увидел всплеск — камень, выпущенный из камнемёта, шлёпнулся в воду метрах в тридцати от головного судна. Белый столб брызг поднялся и опал. На палубе заорали, кто-то упал на колени, кто-то бросился к вёслам. Но почти сразу с корабля замахали руками — не нападайте, мол.

Не дожидаясь пока его позовут, Сергей накинул ветровку, сунул ПМ за пояс и вышел. Внизу, у подъезда, уже стояли мужики — человек двенадцать. Выглядели по-разному: кто в камуфляже, кто в джинсах и кроссовках, кто в растянутых трениках. У каждого оружие — карабины, ружья, у кого-то топор за поясом. Разномастный отряд, нестройный, но готовый ко всему. Едва завидев Сергея, мужики молча двинулись вниз по склону, к воде.

Тем временем с одного из кораблей спустили лодку. Небольшую, плоскодонную, с низкими бортами. Четверо гребцов взялись за вёсла, пятый стоял на носу.

Сергей шел не оглядываясь, а когда уже подошел к кромке воды, заметил что свита его отстала, и сейчас тоскливо жалась к обрыву.

Досадливо сплюнув, но решив никого не звать, Сергей достал бинокль, поднёс к глазам. Гребцы работали слаженно, вёсла опускались в воду одновременно и почти без плеска. На носу стоял человек в длинной тёмной рубахе, подпоясанной широким ремнём. Бородатый, с волосами до плеч, на груди тускло блестел крест — то ли медный, то ли бронзовый.

Когда до берега осталось метров двадцать, человек поднял руку. Гребцы замерли. Он что-то крикнул — голос долетел через воду, но слов Сергей не разобрал. Потом человек махнул рукой в сторону берега, и лодка изменила курс.

Она уткнулась носом в песок в десяти шагах от Сергея. Гребцы подняли вёсла, но остались на местах. Человек спрыгнул в воду, по колено, и пошёл к берегу. За ним двинулся ещё