Девятиэтажка - Клим Ветров

Петров поднялся, раскрыл планшет.

— На данный момент, товарищ генерал, имеем следующее. Карабинов «Сайга» и «Вепрь» — одиннадцать стволов, патронов семь-шестьдесят два — около тысячи трёхсот штук. Гладкоствольных ружей двенадцатого калибра — десять стволов, патронов дробовых — четыреста сорок, картечи — триста шестьдесят, пулевых — сто двадцать. Пистолетов: ПМ — пять, ТТ — один, «Грач» — один, «Глок» — один, «Беретта» — три. Патронов пистолетных — четыреста десять. Есть ещё три десятка светошумовых гранат и четыре РГД-пять.

— Не густо, — хмыкнул Максимов. — Против луков и топоров — сгодится, но если эти морские разбойнички попрут толпой в тысячу рыл, можем и не отбиться. Дронов, что скажешь?

Артиллерист разлепил губы:

— Миномёт бы нам, товарищ генерал. Хотя бы один.

— Ты болеешь? Какой миномет? Откуда? — Набычился Максимов.

— Понимаю, поэтому могу предложить соорудить камнемёты. Будет просто и эффективно.

— Ну вот и займись, о выполнении доложишь, — кивнул генерал, махнув артиллеристу рукой чтобы садился.

— Теперь — драккар. Бородин, ты у нас старший по морской части. Есть что сказать?

Капитан второго ранга поднялся, одёрнул китель, который надел, несмотря на жару.

— Корабль, товарищ генерал, в приличном состоянии. Дубовый набор, обшивка внахлёст, киль целый. Парус прямой, шерстяной, площадью квадратов пятьдесят, не меньше. Рулевое весло на правом борту. Ходит под вёслами и под парусом. Управляется проще, чем кажется.

— Сможете выйти на нём в море, если потребуется? — Максимов прищурился.

Бородин переглянулся с Черновым и Гавриловым.

— Сможем, — ответил он твёрдо. — Я под парусом последний раз ходил в училище, ещё при Советском Союзе. Чернов — на учебном барке «Крузенштерн», курсантом. Гаврилов — тот вообще на швертботе начинал. Конечно, драккар — это немного не то, но принципы те же: ветер, курс, парусность. Неделю потренируемся на реке — освоим.

— Недели у нас может не быть, — буркнул Максимов. — Но добро. Осваивайте. Теперь о главном. Где мы?

Все замолчали. Первым заговорил Логинов.

— Я служил на границе в разных местах, товарищ генерал. Видел многое. Река, лиман, море, степь… похоже на низовья Кубани или Дона. Район Тамани, возможно. Но точнее не скажу. Одно ясно — это Чёрное море. Вонь водорослей та же, и ветер такой же, и птица.

Бородин кивнул.

— Я таманский берег знаю. С моря заходили не раз. Похоже. Очень похоже. Но без навигации точнее не скажешь.

Максимов прошёлся по комнате, остановился у карты, ткнул пальцем в краснодарский край.

— Значит, так. Думаю я, что мы с вами, товарищи офицеры, попали в прошлое. Каким образом, не могу сказать, это пусть учёные разбираются. Время, судя по мохнатым головорезам и их лодкам, — примерно десятый век. Место, выходит скорее всего Тамань или что-то рядом. Судя по тому как быстро на нас среагировали, народ тут плавает часто. Значит, и гости будут частые, и не все из них с мирными намерениями.

Он обернулся к собравшимся.

— Теперь самое важное. Я знаю, о чём многие из вас думают. Мол, как так, куда нас зашвырнуло, за что? А я вам скажу: не за что, а для чего. Мы все здесь — инвалиды. Списание по ранению, списание по здоровью. Я сам в прошлом году на кладбище уже место присмотрел, честно скажу. А теперь — здоров. Все здоровы. Нам дали вторую жизнь. Пусть и в таких, мягко скажем, необычных обстоятельствах. И жалеть нас никто не будет, и жаловаться некому. Сами справимся или сдохнем. Другого не дано.

Он постучал трубкой по столу, выбивая пепел.

— Предлагаю считать наше положение не ссылкой, а долгосрочной командировкой. Будем строить оборону, налаживать быт, обучать гражданских. Если здесь десятый век — значит, мы тут самая боеспособная и технически оснащённая единица на тысячи вёрст вокруг. И это, господа, не только преимущество, но еще и ответственность. Вопросы?

Вопросов не было.

* * *

На следующий день закипела работа. С утра Петров лично обошёл квартиры, выискивая рыбаков. Таковых набралось семеро: трое из первого подъезда, четверо из второго. У каждого имелись снасти — спиннинги, закидушки, коробки с блёснами и крючками. У одного, пожилого гражданского по фамилии Сидорчук, нашлась надувная лодка с вёслами, а когда залезли в его кладовку в подвале — ахнули. Сети. Старые, но всё еще прочные. Когда размотали и прикинули — вышло несколько километров. Сидорчук стоял рядом, переминался с ноги на ногу.

— Ты что, браконьерил? — спросил Петров.

— Было дело, — вздохнул Сидорчук. — Всю жизнь на рыбнадзор работал, а по выходным — для себя. Сети эти ещё с девяностых лежали, думал, сгнили давно.

Сергей вызвался помогать. Не потому, что любил рыбалку — просто сидеть без дела было тошно. Всю первую половину дня они ставили сети в реке, там, где протока сужалась и вода шла медленнее. Сидорчук, стоя по пояс в воде, матерился, распутывая ячею. Лодку накачали ножным насосом, и двое мужиков, включая Коляна, ушли на ней к камышам. К полудню вытащили первый улов: десятка два сазанов, с пяток судаков и целую кучу тарани. Рыбу свалили в пластиковые вёдра, и Петров, осмотрев добычу, довольно крякнул.

— Соли нам бы побольше, — сказал он Сергею. — В трюме драккара было с полбочонка, но надолго ли хватит. Надо по квартирам пройти, собрать у кого сколько есть. Люди поймут.

Генерал рыбалку одобрил, но главное внимание уделял другому. Уже после обеда он собрал мужчин на площадке перед домом. Вышло сорок семь человек, включая гражданских. Многие, как подозревал Сергей, не соизволили спустится, и сейчас подсматривали, спрятавшись на балконах. Тех кто проявил участие, Максимов разбил на смешанные четвёрки — двое военных, двое гражданских — и назначил старших. Караулы на крыше и у входов теперь несли круглосуточно, по скользящему графику. Тут же, на глазах у всех, устроили показательное занятие: как правильно держать карабин, как передёргивать затвор, как менять магазин. Патроны не тратили — берегли для боя, — но каждый из гражданских по нескольку раз повторил движение, доводя до автоматизма.

Сергей стоял в стороне и смотрел. Мужики старались, но было видно, что оружие в их руках пока чужеродно. Хотя в целом настрой был серьёзный. Никто не ныл.

К вечеру третьего дня генерал назначил общее собрание. На этот раз во дворе, у костра. Народу собралось много — женщины, дети, старики, военные, гражданские. Человек сто двадцать, а то