На эту и на ту набью тебе тату. Том 4 - Игорь Алмазов
Он нерешительно протянул мне руку.
— Тебе не нужно меня копировать, — пока он говорил, я тщательно осмотрел стены его мастерской. — У тебя есть ошибки. И один из твоих учеников испортил татуировку моему другу. Но всё это потому что ты погнался за заработком, а не за качеством. Я вижу тут много интересных работ и эскизов, которые твои собственные.
Дроздов Степан не был плохим мастером. И я это прекрасно видел. Жадным, завистливым, торопливым. Не идеальным, но не плохим.
— Тебе не надо сравнивать себя со мной, — сказал я. — Не надо копировать мой стиль. Работай в своём стиле. Уникальном. Будут клиенты, которые идут ко мне, но будут и те, что придут к тебе на твой стиль. А так зачем им приходить на копирку меня? И тщательнее обучай новичков, ведь татуировку Диме сделал один из них, а не ты.
Я пожал протянутую руку.
— Спасибо, — улыбнулся Степан.
Он выдохнул и немного помолчал.
— Слушай… — внезапно сказал он. — А может, устроим совместный мастер-класс? Или запустим коллаборацию, обмен клиентами, конкурс. Ты только представь, два крупных тату-мастера и вдруг работают вместе! Это же явно понравится публике. Покажем всем, что что тату-сообщество — это не серпентарий. К тому же мне правда очень хотелось бы вживую увидеть твои работы.
Я задумался. Предложение было неожиданным. Но в нём был смысл и для города, и для профессии, и для нас обоих.
— Я подумаю, — сказал я. — Идея неплохая, можно будет попробовать.
Степан нерешительно улыбнулся и кивнул. Я развернулся и покинул «Роковой укус».
Война была окончена.
* * *
Вернулся в студию, у меня была ещё одна запись. В студии тем временем творился переполох.
Шут, окончательно освоившийся в роли талисмана студии, стащил у Лёхи кусок тренировочного латекса и уволок его под стойку администратора.
А Лёха как раз собрался тренироваться. Я пока что не подпускал его к моделям, и он оттчаивал навыки каждый день.
— Шут! Отдай! Мне тренироваться надо! — он заглянул под стойку. — Слышишь? Я тебе вкусняшку дам! Ммм, вкусную!
Из-под стойки донеслось воинственное шуршание. Переговоры явно шли туго.
— Это же отличный контент! — восхищённо заявила Вика. — «Кот-администратор конфискует рабочие материалы». Тысяча лайков минимум!
— И не говори, — рассмеялась Марина. — Лёха, конкурент у тебя растёт! Сейчас потренируется под столом, будет лучше тебя линии делать!
Лёха пробурчал что-то невразумительное, и полез в холодильник за колбасой. Двух кусочков колбасы хватило, чтобы вернуть латекс и сесть за тренировку.
Ко мне пришла клиентка, и я сделал вторую работу. Обычную надпись, без начертания.
А потом к нам в гости вновь явился Давид. Он, как и положено, всю неделю приносил что-то к чаю. Но душа его явно хотела реванша.
— Давай так, — заявил он Лёхе. — Нам завязывают глаза. Ты делаешь линию на латексе тату-машинкой, а я ровную линию машинкой для стрижки волос на манекене! Кто ровнее, тот и выиграл.
— А смысл? — резонно спросила Марина. — Кто в здравом уме будет бить тату с закрытыми глазами?
— Смысл в чувстве машинки! — важно ответил Давид. — Рука должна помнить движение сама. И посмотрим, чья рука помнит лучше!
— Ну давай, — воинственно согласился Лёха. — Я покажу, чего стою!
Затея была паршивой, но я не стал их останавливать. Пусть развлекутся.
Хотя с закрытыми глазами ровную линию даже я не смог бы сделать. Давид притащил голову-манекен, они подготовили места, и состязание началось.
Получилось у обоих, мягко говоря, не очень. Линия Лёхи ушла куда-то в сторону и завернулась крючком, а Давид и вовсе промахнулся мимо манекена в самом начале.
— Ещё одно видео для контента, — хихикнула Вика. — В барбер-шоп придёт ещё больше посетителей, ведь новичка они бояться перестанут. Он всё равно по волосам не попадает!
— Да просто я сидя тренируюсь, а тут стоя, — возмутился Давид.
— В любом случае, победителей сегодня нет, — сказал я. — А теперь давайте, убирайте за собой всё это безобразие.
Марина показала мне новые истории, присланные на конкурс. Особенно мне понравилась история одного сварщика, который написал про свою покойную бабушку. Она вырастила его одна и научила вязать. И он, взрослый мужчина, сварщик, до сих пор вяжет вечерами, потому что это успокаивает и напоминает о ней. Татуировку он захотел в виде вязального узора, того самого, которым бабушка вязала ему свитера.
Эта история зацепила меня больше всех, и вышла в финалисты.
После работы я завёз Шута домой, а сам отправился в редакцию.
* * *
Сегодня я привёз Яковлеву новую статью, на этот раз про современных художников. Ион Яковлевич сразу же погрузился в чтение.
— Артём, статья хорошая, — прочитав, сказал он мне. — Но не то, что я от тебя хотел.
— Что именно не то? — спросил я.
Уже привык, что сразу наши вопросы не решались.
— Тема, — пояснил главный редактор. — Вы пишете о том, как творят современные художники. Это интересно, спору нет. Но мне хочется увидеть тут нечто более понятное простому читателю.
— Вы сами захотели, чтобы я осветил тему современного искусства, — напомнил я.
— Да, но не так, — он подался вперёд. — Расскажите о татуировке как об искусстве. О том, что это не просто картинки на коже, а серьёзная работа.
Яковлев хочет, чтобы я написал о себе и о своём ремесле.
— Это хорошая тема, — согласился я. — Но я не хочу превращать колонку в саморекламу. У меня студия в этом городе, и любой текст о татуировках от моего имени будут читать как рекламный.
— А вы не делайте рекламу, — Яковлев пожал плечами. — Напишите о профессии. О людях, которые приходят к мастерам. О том, что татуировка может значить для человека. Почему взрослые, состоявшиеся люди приходят и просят набить им что-то на всю жизнь. Это и есть искусство вокруг нас, Артём.
А ведь он был прав. Через мои руки прошли десятки историй. И каждая история стоила того, чтобы о ней задуматься.
— Эту статью я беру в тираж, а вот следующую напишите на эту тему, — добавил редактор.
— Хорошо, — сказал я. — Но никаких имён, никаких конкретных клиентов, никаких упоминаний моей студии. Только размышления о профессии.
— Договорились, — Яковлев довольно кивнул. — Жду через неделю.
* * *
Я вышел из редакции, и намеревался позвонить Вике и предложить ей вечернюю прогулку. Но телефон зазвонил раньше, и позвонил один из самых неожиданных людей.
Ломбардщик Семён Маркович.
— Слушаю, — взял я трубку.
— Артём, ко мне в ломбард только что приходили двое людей, и расспрашивали про ваш монокль, — заявил тот. — Я решил, что вам будет интересно это знать.
Ещё как интересно.