Выбор - Сергей Баранников

Когда мы вошли в операционную, я увидел мужчину, лежавшего на спине. Вокруг него хлопотала медсестра, обрабатывая тело лекарственными средствами. — Егор Алексеевич, как вы и говорили, ему стало лучше, — обрадовалась девушка.

— Это только на первый взгляд кажется, — насупившись, ответил мужчина. — Боюсь, не всё так просто.

Девушка вышла, а Радимов повернулся ко мне.

— На презентации визора ты наделал много шума, когда поставил под сомнение безопасность изобретения. Что удивительно, ты знал симптомы ещё до того, как они успели проявиться. Снова предчувствие?

— Затрудняюсь ответить, — честно признался я, потому как признаваться о прошлой жизни в другом мире совсем не хотелось.

— Понимаю, — ответил заведующий и повернулся к пациенту. — Это уже третий пациент за короткий срок. Первого доставили в больницу ещё вчера. Угадаешь симптомы?

— Слабость, диарея, выпадение волос, язвы на теле и металлический привкус во рту?

— Если бы я не знал, что это невозможно, решил бы, что ты уже побывал в Первой больнице, — с нескрываемым удивлением признался Егор Алексеевич.

После осмотра я убедился в своих догадках.

— Операция здесь не требуется, потому как и оперировать нечего, а вот процедуры нужно провести как можно скорее.

— Что бы ты предпринял? — поинтересовался Радимов, наблюдая за мной.

— Очистка крови, при необходимости — переливание, обезболивание и создание стерильных условий, пока иммунитет не восстановится. Сейчас пациент рискует подхватить любую болезнь, поэтому нужно изолировать его от окружающего мира. Я бы направил целительную энергию для лечения желудочно-кишечного тракта, потому как здесь заметны серьёзные проблемы. И, разумеется, я бы держал его подальше от этих дурацких визоров.

Для лечения лучевой болезни требовался комплексный подход, потому как пострадал весь организм. Я пытался припомнить правила помощи из прошлой жизни, но знаний откровенно не хватало, да и за три года жизни здесь многое забылось. А ведь сейчас эта информация была бы крайне полезна. Теперь приходилось полагаться полностью на чутьё целителя, потому как внутреннего зрения оказалось достаточно, чтобы увидеть проблемные зоны.

Чуть позже, когда мы перевели пациента в палату, Радимов снова позвал меня. На этот раз к себе в кабинет. Я рассчитывал, что он будет расспрашивать о том, откуда мне известно то, чего не знали местные целители, но оказалось, что внутри собралась целая комиссия.

— Костя, к нам приехали люди из медицинской коллегии, проектного бюро артефакторов и службы имперской безопасности. Они всерьёз обеспокоены тем, что произошло со специалистами и испытываемыми во время тестирования новой диагностической разработки артефакторов. Число пострадавших выросло уже до семи, их располагают на Вещем острове и пока затрудняются помочь. Разработка временно приостановлена. Расскажи, почему ты считаешь визор опасным? — попросил Радимов.

Я обвёл взглядом гостей и узнал Горюнова с Блиновым. Пал Дмитрич слегка кивнул мне, когда наши взгляды встретились. Рядом с ними сидел Рукавин, столь скептически относившийся к моим словам на презентации. Теперь он осунулся и даже не смотрел мне в глаза. Но мне его было немного жаль. Пострадала не только его гордость, ощутимый удар получила его вера в то, что они могут изобрести нечто полезное, способное заменить привычные методы работы и сделать мир лучше. Остальные люди мне были незнакомы.

Я начал свой рассказ, тщательно подбирая слова. Иногда получалось витиевато, но меня всё равно поняли.

— Вы считаете, исследователи могли понимать вредность процедуры? — задал вопрос мужчина в форме службы имперской безопасности.

— Сомневаюсь. Это были всего лишь исследования, артефакторы сами не знали как всё пройдёт. Подозреваю, что господа из проектного бюро слишком поторопились с презентацией, не изучив последствия работы. У меня есть подозрения, что целитель при этом не присутствовал, поэтому заметить опасность было невозможно.

— Но откуда знаете вы? — продолжал засыпать меня вопросами мужчина.

— Я лишь озвучил своё мнение, исходя из логичных вариантов, и оно оказалось верным. Если вы понимаете принцип электромагнитного излучения и являетесь целителем, для вас это очевидно. Думаю, артефакторам потребуется нечто большее, чем кристаллы с целительской энергией.

— Что вы имеете в виду? — удивился мужчина, а я заметил как Блинов напрягся.

— Консультация целителей. Раз уж учёные обратились за помощью, чтобы их изобретение работало, почему бы не заручиться поддержкой на время исследований?

— Вы считаете, что у визора есть будущее? — неожиданно оживился Рукавин.

— Не думаю, что он сможет полностью заменить целителей и стать абсолютно безвредным, но в отсутствие человека со способностью провести точную диагностику прибор пригодится. Правда, для этого нужно сократить время облучения пациента до минимума. Думаю, достаточно сделать снимок, а не наблюдать проблему в режиме реального времени. Да, это будет не так информативно, но значительно безопаснее для пациента.

— Спроецировать лучи на поверхность за исследуемым объектом… — пробормотал Рукавин. — Да, это может сработать…

— Господин Дорофеев, — начал Блинов, поднявшись с места. — Учитывая вашу поразительную прозорливость в этом вопросе, не хотели бы вы принять участие в разработке?

— Только если это не будет мешать моей основной работе, — парировал я.

Из кабинета Радимова я выходил с кучей обязательств, но и Верой в то, что мои труды сделают мир лучше и позволят избежать многих жертв ради науки.

Я понимал, что уже не справлюсь с нагрузкой, потому как помимо работы в отделении и приёма в частном кабинете на меня свалилась разработка визора. Да, можно было отказаться, но сработало моё желание помочь.

Всё свободное время уходило на работу, а дома я появлялся только чтобы поспать, перекусить и подготовиться к новой смене. Разумеется, такое положение дел категорически не нравилось Лере, да я и сам был уже не рад, что согласился, но Горюнов с Блиновым от меня не отставали, а Рукавин полностью изменил своё отношение. Вся бригада артефакторов рассчитывала на мою поддержку и даже иногда советовалась. Увы, я мало чем мог помочь, потому как лишь отдалённо понимал устройство аппарата. Да, на летних каникулах я подрабатывал в рентген-кабинете, но всё, что от меня требовалось — помочь с надеванием защитных фартуков, промыть снимки и поставить их сушиться в шкафу. Остальным занималась лаборант. Зато как было любопытно следить за тем, как врач делает описание! Казалось, стандартная процедура, но выглядит завораживающе. Мы с лаборантом тоже изучали снимки, пытаясь понять всё ли в порядке у человека с лёгкими, есть ли перелом. Однажды пришлось делать снимок грудничку, проглотившему игрушку, и я никогда не забуду тот случай. Ребёнка застёгивали специальными ремнями и подвешивали вертикально. Но это было ничто в сравнении с криками малыша, которыми наполнялось отделение.

Пусть я