Выбор - Сергей Баранников

Я уже не слушал его, потому как всё внимание было сконцентрировано на происходящим в палате. Отец открыл глаза и осмотрел нас с матерью. Судя по его реакции, узнал, а это уже хорошо. После таких серьёзных травм головы последствия могли быть более серьёзными.

— Юра, ты как? — поинтеерсовалась мать, присев на край кровати.

— Бывало и лучше, — пересохшими губами ответил отец. Его голос сейчас был непривычно слабым.

Прежде чем он успел рассказать что случилось, в палату заглянул ещё один посетитель.

— Юрка, я к тебе пробрался, — довольно произнёс мужчина лет пятидесяти в белом халате. — Ты не поверишь какая у них тут система — на танке не проедешь. Вон как пришлось вырядиться, чтобы пропустили.

— Егорыч, — краешком рта улыбнулся отец. — Тебе чего не спится в такую рань?

— Как это? Узнал что с тобой случилось и по горячим следам бросился расследовать. У нас ведь служба информирования работает как часики.

— Делать тебе нечего, — нахмурился отец и поморщился от боли. Похоже, обезболивающий эффект от работы дара подходил к концу. — Это мои проблемы…

— Нет, Юра, это общие проблемы. Думаешь, ты первый, кого эти молодчики на больничную койку отправили?

— А ты будто знаешь кто меня сюда отправил!

— Так сложилось, что нападавших мы нашли чуть раньше стражей порядка и побеседовали с ними по душам, — сообщил мужчина.

— Беспредельничаешь, Егорыч, — прохрипел отец, потому как каждое слово ему пока давалось с трудом.

— Надо же было помочь следствию, — нисколько не смутился гость. — И потом, как оказалось, это не просто кучка разгильдяев. Все четверо работают на Малиновских и числятся в их охране. Нам даже узнавать ничего не пришлось — как только мы взяли их за жабры, они сразу принялись угрожать расправой. Сам понимаешь, что аристократы поспособствуют освобождению своей прислуги, а то и вообще выставят тебя виноватым.

— Плохо дело…

Отец ненадолго закрыл глаза, чтобы собраться с силами и прийти в себя, а я не мог поверить в услышанное.

— Пап, это из-за меня всё, — признался я. — С месяц назад мы с Малиновским повздорили, когда я был в Москве, и теперь он решил выместить обиду.

— Не говори ерунды, — отозвался отец, скривившись от боли. — Я проводил занятие на работе, потому и возвращался так поздно. Ты ведь помнишь тот шикарный ресторан, мимо которого нужно пройти, чтобы попасть домой. Так вот эти болваны пинками отгоняли людей от ресторана, где обедал какой-то аристократ, и выталкивали людей прямо на проезжую часть, лишь бы они не мешались у входа. Причём, не стеснялись применять силу. Разумеется, я не вытерпел такого отношения к себе и сломал руку одному из этих негодяев, но потом подоспели его дружки. И ладно бы по-честному, так нет же! Сзади ударили по голове, а потом понеслось…

— Не переживай, Юра! Мы их надолго упечём, — пообещал мужчина. — Свидетелей найдём, и этого Малиновского приструним, а то слишком уж он разошёлся. Мы своих не забываем и в обиду не дадим.

Только бы Малиновский не решил запугать свидетелей, а от особенно несговорчивых избавиться. Знаю я этих аристократов! Для них люди — просто ресурс, такой же, как и деньги.

— В общем, ты как хочешь, а после выписки из больницы я тебя забираю в Градовец, — вмешался я. — Организуем реабилитацию на Вещем острове, мать тоже пока поживёт у нас. Уверен, для неё найдётся работа. А там, может, и с концами переедете.

— Сынок, куда мне уже ехать в таком возрасте? Кому я нужен?

— Кому-то ведь здесь понадобился. Вон, в гимназию позвали работать. И в Градовце найдётся чем заняться.

Лера действительно приехала через два дня, как и обещала, мы вместе дождались выписки отца из больницы, собрали вещи и уехали из города. Судя по дежурившим у дома машинам, люди Малиновского хотели свести счёты, но друг отца выделил для нас сопровождение. Связываться с бойцами имперской безопасности при исполнении негодяи побоялись. Но всю дорогу до Градовца я ждал подвоха.

Отдохнуть с дороги не вышло, потому как нужно было оформить отца на реабилитацию и подыскать жильё для матери. К счастью, в этом мире куда меньше бумажной волокиты, и я справился за день.

Ситуация с отцом заставила понервничать, но я был рад хотя бы тому, что в этом нет моей вины. Выходит, Эд не такой уж и подонок, как кажется, или ему просто не до меня.

На работу я вышел на ночное дежурство, чтобы подменить Пашу Жилина, который дежурил с первой бригадой на время моего отсутствия. Смена обещала быть спокойной, и даже немного скучной, но меня смутило поведение Тарасова. Целитель постоянно порывался выйти из ординаторской и беспокойно оглядывался по сторонам, словно за ним следили. Когда в очередной раз Николай Юрьевич вышел в коридор, я не стал идти за ним сразу, потому как он заметит слежку. Остановился у приоткрытой двери ординаторской и прислушался куда он пойдёт. В тишине коридора было легко разобрать осторожные шаги целителя, крадущегося вглубь отделения.

Оказалось, целитель направился на склад. Как только щёлкнула ручка двери, я подождал пару секунд и выскочил в коридор. Дорога до склада заняла у меня секунд десять, не больше. Я старался не бежать, чтобы шаги не разбудили пациентов и не предупредили о моём приближении, но и не мешкал.

— Николай Юрьевич, что у вас в кармане? — удивился я, заметив как старший целитель одёрнул руку и быстро спрятал что-то, стоило мне войти.

— А… да так, записи себе делаю, чтобы не забыть. Память, знаешь ли, уже не как у двадцатилетнего. Хоть и целитель, а понемногу забывать начинаю.

— А вы все свои записки упаковываете в коробки от лекарств?

Услышав мой вопрос, Тарасов дёрнулся и посмотрел на меня с таким виноватым видом, будто кот, стащивший со стола кусок колбасы.

— Вот же глазастый! — процедил мужчина. — Понимаешь, Костя… Мне нужны деньги. Срочно. Я уже взял дополнительных пациентов в кабинете, занял у Егор Алексеича, но всё равно не хватает.

— Это для чего же вам нужна такая сумма? — удивился я, представляя потребности Тарасова.

— Я проигрался в карты. Давно зарекался больше не играть, но тут… Ты только Екатерине не говори, я ей поклялся, что завязал.

— Сколько должны?

— Двести тысяч.

Я даже присвистнул от удивления. Это ведь зарплата почти за четыре месяца. Ладно, для старшего целителя — за три. И что же такого ценного Тарасов пытался умыкнуть, чтобы рассчитаться с долгами?

— А сколько осталось собрать? — поинтересовался я.

— Восемьдесят две