Таксист из Forbes 12 - Ник Тарасов

— Про Чехов знаешь уже? Я менеджеру звонил, Санычу, с которым по договору тут работали ещё при Дроздове. Фирма-то Орлова, Ген. Он на всю сеть запчасти возил, сколько я тут себя помню: утром позвонил, к обеду привезли. А теперь у него на всё один ответ: заявка принята. И всё. Я ему говорю: ты мне хоть «нет» скажи, с «нет» я работать умею. А он опять: заявка принята. — Толян развёл руками, в одной был лист. — И голос такой, будто ему самому стыдно.

— А компрессор для седого?

— Тоже у них брали. Тоже где-то едет. — Он посмотрел на лист. — Я седому сам скажу, обещал.

Тут у меня и сложилось. Дроздов годами брал детали у Орлова, и Орлову это было удобно, пока сеть была дроздовская. Теперь сеть моя, и Орлов ничего не рвал и никому не отказал. Он просто перестал торопиться. Сначала ушли люди, потом часть клиентов, теперь заявки ложились к нему в стол и там лежали. Купить на стороне можно, одну «Крету» это спасёт, а четыре сервиса так не прокормишь.

Русика, моего поставщика, я набрал тут же, у ворот.

— Ген Дмитрич! — И через секунду: — Слушай. — Я приготовился. — По ступичному на «Крету» у меня пусто, их метут. Но подожди. — Трубку он не отнял и заорал в глубину склада: — Вадик! Кума в Туле набери! «Крета», ступица, новый кузов, в сборе, и спроси, его «Газель» завтра через Серпухов идёт? — Он вернулся ко мне. — Остальное по списку пусть Анатолий кидает фото, я до вечера по каждой позиции отпишу, где моё, где кума, где никак. У кума по-старому, ты условия знаешь.

— Знаю.

— Запасных, домодедовских, трогать? Там предоплата сто.

— Пока нет.

— Вадик! — крикнул он мимо трубки, выслушал и сказал мне: — Есть у кума. Завтра к обеду в Чехове, «Газель» идёт мимо. Ген Дмитрич, я же тебе говорил, что пригожусь.

— Я и не отрицал, Русик.

Договор лежал у Раисы Михайловны в синей папке, с поставщиками, и она вынула его без вопроса, сказала только, что Дроздов его подписывал не читая, она это помнит. Я сфотографировал все шесть страниц прямо на столе, прижимая углы ладонью, чтобы не задирались.

Переписку с Ройтманом я открыл, чтобы отправить, и над полем ввода висели два ночных файла, со временем отправки в первом часу. Я их не открыл. Поле ввода было ниже.

«Герман Аркадьевич, это договор поставки сети с подольской фирмой Орлова. Посмотрите: что он обязан поставлять и в какие сроки, как он может отказаться и что ему будет за задержку. Скажите, что собрать из переписки, Толян соберёт».

Отправлять это было приятно, по-мелкому и зло. Весь месяц Орлов ходил вокруг меня с чистыми руками, и на каждый его ход я искал, как обойти. А тут лежала бумага с его подписью. Пусть объясняет.

Приёмщик у стола сказал мне в спину, что Панкратов звонил мужику с «Киа» ровно в два, как обещал: стойки пришли ровные, Витёк брал их не по договору, а в рознице, на треть дороже.

Ответ пришёл через полчаса, я уже сидел в машине.

«Прочёл с конца, как положено. Сроки поставки есть, пеня за просрочку есть, писал её человек, который не ждал, что её будут читать против него. Мне нужны заявки с датами и всё, что менеджер говорил вам словами, лучше конечно письменно. В общем, если соберете заявки, то как минимум один раз заплатит он. Р.»

Я переслал это Толяну и написал: «Заявки с датами. Все». Толян ответил через минуту: «О как. Соберу, у Раисы Михайловны половина, вторая у приёмщика на углах. Санычу этому больше не звоню?» Я написал: «Звони. Пусть ещё раз скажет „заявка принята“, и чтобы это у тебя было записано».

* * *

Читать я сел не на Калужской. Отъехал до заправки на выезде, встал в дальний угол стоянки, заглушил мотор и открыл первый файл.

Заметку я прочитал дважды, в ней было четыре абзаца и ничего сверх того, что сказал Ройтман, только фотография: сумочка на столе, рядом линейка, лица нет.

Интервью было длиннее. Ракитин там говорил так же, как у Ройтмана на четвёртом этаже: по порядку, с датами, без лишних слов. Он благодарил по именам. Сотрудницу консульского отдела Ирину Валерьевну, которая взяла его документы и не отложила в дальний ящик. Стюардессу Наталью, которая пол полете до Москвы поддерживала внука, включая мультфильмы на своём телефоне, телефон сел уже над Самарой. Он помнил, где у чужого человека села батарейка. На каждого по абзацу, с должностью. На вопрос о дочери — одна строка: «Дочь пока там. Об этом не буду». И дальше снова про стюардессу, что мальчик уснул за час до посадки и она его не будила.

Девять часов мультфильмов на чужом телефоне. Я из Манилы летел в мае и помню из полёта только, что считал проценты Багио, манильского менялы, и злился на три. Человек в соседнем кресле мог лететь с таким же мальчиком, я бы не заметил.

Я сидел с телефоном и слышал его голос, тот, в кабинете у Ройтмана, над томом с датами моей зимы. Как он час шёл по ним и ни на одной не задержался, а в половине четвёртого листнул том назад, потом вперёд и остановил страницу пальцем. «Геннадий Дмитриевич, вы ведь в мае летали на Филиппины? Отдыхали?» Тогда я услышал в этом ловушку и ответил «отдыхал» ровно, как учили. Теперь я слышал слово. Человек, у которого дочь седьмой год сидит в Маниле, спрашивает другого человека, отдыхал ли он на Филиппинах, и держит ручку колпачком вверх, и ждёт. И «я пью в четыре», а без двадцати четыре два глотка. На весь разговор один сбой, и сбой пришёлся на мой май.

В субботу у меня водосток. Отец купит кронштейны, он сказал «кронштейны на мне», я подержу с той стороны, где с лестницы не достать, потом будет чай и сахар за щекой. Вся моя неделя с отцом стояла в календаре на одной строке, и строку эту никто не переносил. У Ракитина с дочерью было «перенесено».

Виновна она или нет, я не знал. В заметке была версия защиты, и Ройтман сказал про неё прямо: версия, не факт. Сумочку просят передать, и человек везёт. Или сумочку не просят. Чтобы хотеть