Таксист из Forbes 12 - Ник Тарасов

И тут я вспомнил, что в Маниле у меня есть один номер. Багио. Не адвокат, торгует в шести городах и держит слово даже по чужим долгам. Что он умеет помимо обмена, я не знал. Но город у него свой. А вдруг он знает, к кому обратиться.

Я закрыл файл и завёл мотор.

Барон встретил меня у двери с Лериным тапком в зубах. Отдавать тапок он не собирался, он его показывал: в доме всё под присмотром, можно заходить. В кармане куртки у меня лежал телефон, а в телефоне манильский номер, с которым я час простоял на стоянке у заправки и который вёз домой, не открывая. Лера сидела на кухне за ноутбуком, в очках, которые надевает только дома, и рядом с ней веером лежали образцы ткани, штук десять, все красные.

— О, ты вовремя, — сказала она. — Иди сюда. Только руками не трогай.

Я подошёл. Она подняла два лоскута, по одному в каждой руке, и подержала их под лампой.

— Тебе какой больше нравится? Этот или этот?

Я посмотрел на левый, потом на правый. Потом ещё раз на левый, для приличия.

— Они оба красные, Лер.

— Ген. Ну ты чего. — Очки съехали на кончик носа, и она посмотрела на меня поверх них. — Это коралловый. А это лососевый.

— Лососевый — это который у рыбы?

— Это который у гостиничных на шторах будет. Если ты сейчас правильно выберешь.

— А если неправильно?

— Будет коралловый.

Я взял оба лоскута, всё-таки руками. На ощупь они тоже были одинаковые. Барон подошёл с тапком, понюхал один, потом другой и сел к лососевому хвостом.

— Вот. Барон за коралловый.

— Барон красного не видит, — сказала Лера. — Собаки его не различают. Вы с ним два сапога пара.

— Тогда левый.

— Левый у тебя лососевый.

— Тогда лососевый.

— Петров, ты сейчас не выбрал, ты угадал. — Лососевый она всё-таки положила сверху, забрав у меня из рук оба. — Я тебе зачем говорила не трогать? Руки мой. Суп на плите. Я тебя раньше девяти не ждала.

— Я раньше.

Я повесил куртку и вымыл руки. Барон положил тапок у моей ноги, я наклонился его поднять, но он забрал обратно.

Телефон я достал тут же, на кухне, при Лере. Про Багио она не знала, и рассказывать ей сейчас было нечего, так я себе это объяснил, и объяснение сошло. Контакт нашёлся с первой буквы, как я его записал в мае: «Багио. Манила. Держит слово». Переписка под ним была короткая, как чек: три транша, три подтверждения и его последнее «Удачи, Mr. Russian». За четыре месяца я не написал ему ни слова, и он мне тоже. Для него я был русский, который в мае продал через него четверть Максова кошелька, тремя траншами, и улетел. А я о нём знал вот что: шесть городов, одышка на каждой третьей фразе и слово, которое он держит на любой. Есть ли у него адвокаты и какие, я не знал, и чужую судьбу такому знакомству не поручают. Спросить — можно.

Писал я по-английски, по-русски это выглядело так:

«Багио, добрый вечер. Это Mr. Russian. Май, три транша. У меня вопрос: у вас в Маниле есть хорошие адвокаты?»

Третьей строкой я набрал «это не для меня» и стёр, потому что именно так и пишут, когда для себя. В мае я нажимал эту же кнопку, подтверждая ему транш, и палец не задержался ни на секунду. Сейчас задержался, на вопросе про адвокатов, и я это заметил, но нажал. Телефон я положил экраном вверх рядом с тарелкой, чтобы было видно, что прятать мне нечего, и Лера посмотрела на него, потом на меня, и подвинула мне хлеб, которого я не просил.

Ответ пришёл, когда я доедал. В Маниле был второй час ночи, и Багио, видимо, не спал, он и в мае не спал.

«Я помню тебя, русский. Адвокатов много, хороших у меня есть двое. Один по гражданским вопросам, другой по уголовным».

Писал он с теми же ошибками, что в мае, и запятые у него стояли там, где он переводил дух, я это по-прежнему слышал. Какой из двух мне нужен, я знал. Фамилию, газету, слово «аэропорт» я ему не написал, и спрашивать дальше не стал, не сегодня. Час назад у меня в Маниле был только номер в телефоне, теперь был человек, который помнит и отвечает за десять минут. Этого было мало. Хлеб, который подвинула Лера, я всё-таки съел, весь, и за добавкой супа встал сам, чего за мной давно не водилось. Телефон дёрнулся снова, когда я нёс тарелку от плиты.

Звук был другой, короткий, не как у Багио. Оповещение с сайта личного офиса, я поставил его ещё в августе и с тех пор узнавал этот звук раньше, чем смотрел на экран.

«Личный офис сообщает. Офис направил владельцу на согласование досрочное перечисление очередного платежа по строительству складского помещения. Сумма — 42 000 000 ₽, в пределах утверждённой сметы. Решение ожидается. Проверка служебного канала не завершена».

Сорок два миллиона я прочитал дважды. Макс такие бумаги визировал по пять штук до обеда и помнил из них только суммы. Я сидел на кухне с ложкой в руке и помнил из этой одно слово, «владельцу». Владелец с ноября числился утонувшим, а бумаги ему идут. Владелец доел суп и не знал, куда деть ложку.

Как это выглядит изнутри, я знал и без сайта. Подрядчик пишет длинно, про металл и про график, и что следующая партия уйдёт другому, если не заплатить раньше. Вельский отвечает ему в одну строку: пришлите счёт и основание переноса срока, направлю на согласование, после ответа дам обратную связь. Он так отвечал и при мне, и «обратную связь» вставлял, которую я не любил и терпел.

— Что там? — Лера смотрела не на телефон, на меня.

— Склад. Подрядчик просит очередной платёж раньше срока. Сорок два миллиона.

Лера сняла очки.

— Какой склад, Петров? Ты же ангар достроил. Ты его что, решил сделать трёхэтажным? Сорок два миллиона на металл?

— Не мне. — Я понял, что сказал половину, и договорил: — Это Викторова просят. Офис