Застрявший в Болотах - Антон Викторович Текшин
Юные адепты впитывали в себя народное творчество, а строгие экзаменаторы следили за тем, чтобы те не привносили туда отсебятину. После выпуска их с большой охотой брали в любое поселение, включая армейские отряды. Там они вдобавок выполняли роль журналистов для будущих репортажей. Самые яркие и героические вплетались потом в общую летопись.
Разумеется, запомнить всё в точности невозможно чисто физически, и среди сказителей имелись свои специалисты в разных, так сказать, направлениях. Меня мало интересовал военный эпос, а вот исторические сведения — другое дело. Однако удовлетворять мой запрос поспешили далеко не сразу. Сначала мы битых полчаса топтались на пороге величественного здания, уходившего в скалу Окран знает на какую глубину. По масштабу легко спутать с храмом и даже с монастырём, ведь сотрудники жили прямо здесь, от мала до велика. Иные не покидали эти стены годами.
Отдельную важность заведения подчёркивали штандарты с королевским символом — нечто вроде треугольника из трёх вогнутых полукружий, вписанных в полный круг. У меня этот рисунок почему-то всегда вызывал ассоциацию с натянутыми стрингами. Вот настолько я испорченный, увы.
Наконец, к бдительной страже у входа подошёл один из городских патрульных, который меня узнал и пошёл раздавать всем пинков животворящих. В отличие от империи здесь правоохранительные и просто охранительные функции выполняют одни и те же люди. То есть, шеки. И надо сказать, достаточно эффективно.
Вот это понимаю, уважение! Сначала ты работаешь на репутацию, а потом подаёшься в бега, дабы она тебя не нагнала. Уже спустя десять минут нас пригласили внутрь, усадив на циновки в приёмной комнате. Пришлось ещё подождать, но тут причина крылась в почтенном возрасте специалиста. Прежде я никогда не видел настолько пожилых представителей этой расы. Здесь нет пенсионеров как таковых, а умудрённые годами жители королевства скромно доживают свой век на непыльной малоподвижной работёнке. Привычной людям седины и морщин у шеков практически нет, а телосложение выдаёт лишь излишняя худоба. Они усыхают, словно урюк.
Посетившая нас шекская старуха выглядела так, будто её всю жизнь морили голодом. Конечности напоминали узловатые ветви, ещё более неуклюжие от непомерно раздувшихся роговых отростков. Её осторожно вели под руки сразу две ученицы, контролируя каждый неуверенный шаг. Ко всему прочему она настолько плохо видела, что слепота уже двигалась за ней следом.
Усаживали сказительницу добрых пять минут, но я не стал никого торопить и выразительно глянул в сторону заскучавшей Двойки. Та закатила глаза куда-то к темечку и устроилась поудобнее с явным намереньем вздремнуть. В принципе, если не будет храпеть и дёргаться, не самый плохой вариант.
— Я ждала тебя, Одноглазый, — неожиданно призналась старуха вместо приветствия.
— А вот ваша охрана не особо, — хмыкнул я.
— Не серчай на них, они день за днём вынуждены тут околачиваться, от этого кто хошь отупеет.
Говорила местная Пифия с непривычной протяжностью, которую мой разум тут же интерпретировал в «древнерусский» говор. Обычно слова здесь выплёвывают со скоростью пулемёта, а не тщательно пережёвывают щербатой челюстью. Видимо, хвалёная регенерация зубов с возрастом всё-таки даёт сбой. У меня парочка сломанных отросла заново, из остатков корней. А дыра на месте выбитого сомкнулась сама собой, благо восьмёрки я не трогал.
— Мне сказали, твой дух неукротим, как у истинного сына Крала, — продолжила сказительница. — И ты сильно интересуешься древностями…
Похоже, что главную старину во всём королевстве я уже отыскал, но в ответ лишь скромно кивнул.
— Ты помог нам, так что и я постараюсь тебе подсобить. Спрашивай.
— Кто такие Усмирители?
— Давненько я этого не слышала… Так называли нас раньше, когда мы только вышли из-под земли, — почти нараспев поведала старуха. — Она сделала нас крепче и сильнее гладкокожих, но за это пришлось заплатить свою цену. Как и нашим создателям.
— У вас есть создатели?
— Как и у всего, что ты видишь перед собой каждый день. В каждом есть частичка тех, кто когда-то давно вдохнул жизнь в голый камень. Кто-то называет их Древними, кто-то Первыми, а кому-то больше по душе Хозяева… Однако нам претила роль слуг, поэтому ныне мы свободные. В отличие от мертвецов и рабов.
— Вы сражались со скелетами?
— И с ними тоже. Свобода не даётся просто так, её завоёвывает лишь сильнейший. Многие пытались, но вышло не у всех.
На этом важном заявлении Двойка окончательно засопела, однако сказительница лишь улыбнулась, став на миг похожей на безгубую черепаху.
— Темнокожие тоже бились насмерть. Их редко принимают всерьёз, а зря.
— Я не из таких.
— Отрадно слышать. Иначе даже сама королева не заставила бы меня ответить на твой зов.
— Неужели жженоземцы были вашими союзниками?
— Мы все когда-то были вместе. Общий язык, общие деньги… Просто многие забыли о том или предпочитают не вспоминать.
— Как Святая Нация?
— Глупцы, которые поклоняются свету, а сами живут во мраке, — медленно кивнула она. — У них нет своего ума, нет достоинства!
— «И пива», — брякнул я на русском.
— Какое необычное слово, — задумчиво протянула старуха. — Оно тебе подходит, иноземец.
— Вам и о них известно? — сделал я стойку.
— Лишь то, что их неудержимо тянет к древним тайнам. Когда я была совсем маленькой, моя наставница точно так же общалась с одним из вас.
— И чем он интересовался?
— Ключами от двери, которую-нельзя-открыть. Прости, у нас их давно нет, можешь не объяснять, как они выглядят. Так же сказала и наставница, но добавила, что перед стальной волей не устоит ни одна дверь. Даже из камня. Твой предшественник расстроился от этих слов, но у тебя во взгляде нет разочарования. Прошу, покажи мне, что скрываешь, пока я хоть что-то вижу.
Я снял повязку, заставив помощниц непроизвольно втянуть в себя воздух. А вот сказительница вроде осталась довольна.
— Воистину, ты Одноглазый…
— У вас есть каменные двери? — продолжил я расспросы. — Желательно, круглые.
— Все до единой разрушены. Доверия больше нет, старые союзники стали врагами, поэтому нам пришлось преодостерчься.
— А