Застрявший в Болотах - Антон Викторович Текшин
А я хотел именно башню, пусть даже без принцессы внутри.
К счастью, финансовое бедствие отряду больше не грозило. Карающая Длань пообещала вернуть всю сумму и накинуть сверху ещё двести тысяч за удачный исход. Сотня полагалась за одну только голову Костяного Топора, которого устали ждать на судебном поединке. Так что посидел на нарах я весьма продуктивно. Если бы не потеря Доски…
Пусть даже с компенсацией, это всё равно был болезненный уход.
Но надо учиться отпускать. Я не рабовладелец, а шечка давным-давно закрыла свой должок. Лучше уж так, чем разделить судьбу некоторых. До сих пор не могу простить себе ни Осень, ни Лиффию. Мои ошибки, моя вина. Поэтому, когда Лу пожелала остаться в Стоате, я не стал тащить её за собой насильно. Компанию стряпухе составил её сожитель, а так же Янкай с дочкой, которая на тот момент ещё лежала пластом в лечебнице. Всех четверых взяла под своё крыло Камура, пообещав не давать их в обиду. «Синим» новые люди точно придутся ко двору, учитывая возросшую сферу влияния и конкуренцию с Белыми плащами. В официальный розыск ребят подать не успели — спасибо шефу полиции — поэтому претензий к ним никаких.
Остальные же решили мотать мне нервы до конца. Но даже с некоторыми из них наши пути разошлись. Надеюсь, что в кои-то веки к добру…
— Итак, что у вас там за «недоразумение» возникло?
Вопрос в первую очередь адресовался Сторку, которого Юта как раз закончила врачевать. Ничего серьёзного и правда не стряслось — пару дней отлежится и будет как новенький. Можно сказать, отмудохали его почти с любовью. В ином случае виновник сейчас лежал бы с простреленной рогатой башкой.
И плевать, что местные это вряд ли бы оценили. Я себя сам уважать перестану, если спущу на тормозах. Смиренное прощение точно не про меня.
Однако шек пришёл каяться вовсе не потому, что узнал, какой командир наёмников скорый на расправу.
— Мы поспорили, чья заготовка будет прочней, — широко улыбнулся кузнец, продемонстрировав алые от кровоподтёков дёсны. — Видать, всё-таки проверил.
— Что-то слишком острая у вас дискуссия вышла, не находишь?
— Да, погорячились чутка. Но у них и правда дрянь редкостная выходит. Перегревают, бездари!
— Возможно. Только это не повод оскорблять чужой труд. Поставь себя на его место, когда тёбя будет унижать како-нибудь мастер с Катуна или, не приведи Окран, скелет. Приятно будет? Вот и мирись давай.
— Но я же…
— Тебе спуститься, что ли, помочь? Или гордыня не позволяет? Так это грех, у кого ни спроси.
— Истинно так, — закивал Мау.
— Вот и помоги брату по вере, раз не уследил за его похождениями.
На самом деле в Святой Нации учение Китрина давно признали ересью, но корень у них общий. Впрочем, последователи культа Сохэй тоже проповедовали смирение. Поэтому сопровождать побитого вызвался и Каям заодно. Хотя упрекать монаха у меня и в мыслях не было. На мастере боевых искусств лежала почти бессменная охрана самой башни. Случись что, отбиваться ему пришлось бы самому.
За порядком в городе присматривают строго, но контингент здесь обитает самый разный, порой весьма отчаянный. Никакое хорошее отношение местных властей не остановит воров, если те увидят возможность поживиться за наш счёт.
Даже камни унесут.
Моё вмешательство случилось своевременно — пока кузнецы приносили взаимные извинения и даже вроде как братались, у ворот возник один из городских стражей. К счастью, в роли посыльного. В отличие от империи грамоты тут не в ходу, поэтому информацию чаще всего передают устно.
Вдобавок, весточка пришла не от кого-нибудь, а от нашей боевой подруги. Пусть и бывшей.
Доска предлагала встретиться завтра в приличном кабаке и закатить прощальную вечеринку. Идея со всех сторон прекрасная, потому что запасов провизии в башне осталось не так уж и много с учётом вернувшихся людей. Да и в пути мы не то чтобы жировали. Походная кормёжка не сильно отличалась от баланды, которой потчевали меня в бараке. Шеки неприхотливы в еде, поэтому отдают своё предпочтение крупам из дроблёных злаков. Хорошо, если это импортная пшеница или рис, но чаще всего в ход идёт местный ковыль. Горький, жёсткий и трудно усваиваемый.
Думаю, на Земле я бы точно свалился с расстройством желудка, благо мой нынешний организм готов переваривать и не такую дрянь. Только радости от этого никакой, даже если охотникам удалось разбавить кашу мясом. Оно точно его не портило, но и не сильно улучшало.
Оставшиеся в городе трудяги тоже себя не баловали ради лишней экономии, практически постились. Поэтому не меньше нашего заслужили порадовать свои вкусовые сосочки. Кладовую мы, конечно, теперь забьём хоть до отказа, но кто всё это будет готовить?
У нас одни сплошные авантюристы да головорезы, а вот с поварами как-то не ладится.
В самом приглашении меня смущало лишь одно — инициатива. Доска её проявляла крайне редко, и частенько не к месту. Я и сам хотел предложить нечто подобное, но раз уж не успел, то грех отнекиваться.
Перво-наперво мы всей нашей пыльной кампанией посетили местные бани. Проблем с водопроводом в городе нет, как и в большинстве местных каньонов. Когда-то здесь текли бурные потоки, прорезавшие светлый известняк на многие десятки метров, едва ли не отполировав его, но нынче осталась лишь пара небольших речек и несколько ручьёв. На вкус вода прямо как в Подмосковье из-под крана, а после кипячения на любой посуде остаётся слой белёсого налёта. Который со временем становится настоящей каменной коркой.
Однако эти примеси никак не мешают мытью и распарке. Купальни явно строили люди, хотя посещать их пристрастились и шеки. Я оплатил чуть больше часа, хотя полностью насладиться купанием мешали не самые приятные воспоминания. Чёртовы флэшбеки у меня теперь есть почти на каждый случай жизни. Бадьи с подогретой водой совсем не походили на чаны у людоедов, но поди докажи это взбунтовавшемуся подсознанию.
Всё равно трясёт, заставляя сканировать окружающее пространство.
Проблема решилась просто — я взял с собой арбалет и наконец-то смог расслабиться. Никто даже смеяться не стал. Вдруг ещё какой-нибудь шек захочет мне предъявить свои претензии? Только на этот раз никаких моральных сил на соревнования у меня нет. Пристрелю к окрановой бабушке,