Дверь в другой мир - Серебряный_Змей
— Я не смогу, — сразу произнесла Кагуя.
Марин повернулась к ней с немым вопросом.
Брюнетка вздохнула.
— Отец приезжает. У него планы на выходные.
— Жаль…
Блондинка заметно погрустнела.
Я немного подумал.
— В субботу могу сходить.
Марин мгновенно ожила.
— Правда?!
— Правда. Только кинотеатр выбираешь ты. Я в них совершенно не разбираюсь.
Это было ошибкой.
Потому что следующие несколько минут Марин без остановки рассказывала о выбранном кинотеатре, размерах экранов, креслах, звуке, попкорне и каком-то совершенно невероятном зале, который, судя по её описанию, должен был обеспечивать непосредственное физическое погружение зрителя внутрь фильма.
Мы с Кагуей синхронно переглянулись.
А затем так же синхронно закатили глаза.
Марин этого даже не заметила.
*****
Пчёлы медленно летали вокруг меня, складываясь в причудливый хоровод. Я сидел, привалившись спиной к тёплой стенке улья, и читал очередную книгу по магии.
Очередное «приятное чтиво» по артефакторике увлекло настолько, что последние два дня в Урусе я практически ничем другим не занимался. Даже тренировки сократил до необходимого минимума, после чего снова возвращался к книге.
И, пожалуй, впервые не зря.
Самым важным для меня оказалось то, что автор подробно рассматривал благословение именно как способ зачарования. Наконец-то хоть где-то нашлось нормальное объяснение того, что именно я раньше делал неправильно. До этого я использовал благословение почти интуитивно: чувствовал, что могу изменить предмет, понимал общий принцип, но понятия не имел, почему в одном случае результат закреплялся, а в другом магия начинала расползаться или постепенно исчезала.
Здесь же всё разбиралось почти по косточкам.
Глубокое зачарование. Его объединение с рунными структурами. Формирование устойчивых каналов. Накопление и хранение энергии. Способы связать благословение с уже существующей рунной схемой так, чтобы одно не разрушало другое.
Фактически всё, что мне требовалось, чтобы перестать тыкаться вслепую и наконец начать создавать что-то серьёзное.
Периодически где-то внутри начинало буквально чесаться желание бросить книгу, схватить инструменты и немедленно проверить очередную идею.
Приходилось себя останавливать.
Я дал себе слово: пока не дочитаю книгу целиком хотя бы один раз, к практике не возвращаюсь.
Иначе всё снова закончится тем, что я прочитаю половину главы, радостно побегу экспериментировать, через три часа взорву что-нибудь полезное, а потом выясню, что на следующей странице автор подробно объяснил, почему именно так делать нельзя.
Правда, постепенно обнаружилась другая проблема.
Я проваливался в какую-то бесконечную воронку.
На полях уже стояло семнадцать ссылок на восемь других книг. Некоторые упоминались по нескольку раз, причём автор явно рассчитывал, что читатель знаком с ними заранее. Судя по названиям и контексту, этот труд вообще был только частью большой серии, где разные книги разбирали отдельные направления одной системы.
И что-то подсказывало мне, что дед достал всё это не в случайной лавке.
Слишком уж академически выглядел материал.
В какой-то момент мне всерьёз захотелось найти место, где по этим книгам преподавали, и просто поступить туда.
Желание оказалось неожиданно сильным.
К сожалению, довольно быстро выяснилось, что искать эту академию где-нибудь поблизости бессмысленно.
Автор несколько раз совершенно буднично упоминал двенадцать лун. В другом месте описывал огромный светлый диск на ночном небе, окружённый кольцами. Причём делал это примерно так же естественно, как земной автор написал бы «посмотрел на Луну».
Значит, либо мир обладал крайне экзотичной астрономией, либо книга вообще была написана не здесь.
Скорее второе.
Я тяжело вздохнул и перелистнул страницу.
Превозмогать так превозмогать.
На колено опустилась королева.
Я перевёл на неё взгляд.
Пчела несколько раз требовательно потопала лапками.
— Что?
Она повторила движение.
Я сосредоточился на связи с ульем.
Оттуда пришло беспокойство.
Не страх, не тревога из-за опасности. Скорее смутное недовольство текущим положением вещей.
Потребовалось несколько секунд, чтобы понять.
— Ты переживаешь, потому что я второй день сижу здесь и почти ничего не делаю?
Матка потопталась ещё раз.
Я усмехнулся.
Со стороны улья это, наверное, действительно выглядело подозрительно. Обычно я постоянно куда-нибудь ходил, тренировался, работал в теплицах, таскал материалы или экспериментировал. А теперь два дня подряд сидел возле их дома с книжкой.
Приятно было думать, что обо мне беспокоятся.
Хотя настоящие причины этой заботы оставались вопросом.
Может быть, колония считала меня частью собственной безопасности. Может, просто привыкла к определённой модели поведения и насторожилась, когда она изменилась. А может, после образования связи мои состояние и активность действительно воспринимались ими как что-то важное.
Я осторожно погладил королеву по брюшку.
— Всё нормально. Просто немного ушёл в меланхолию. Скоро пройдёт.
Само слово она, разумеется, не поняла. Но по связи удалось передать главное: я не ранен, не болен, опасности нет.
Напряжение немного ослабло.
Королева ещё несколько секунд посидела на колене, после чего взлетела и вернулась к своим делам.
Я отложил книгу.
Почему-то захотелось просто посидеть.
Пчёлы продолжали двигаться вокруг улья, образуя нескончаемый золотистый поток. Одни возвращались с улицы, другие вылетали из внутренних проходов, третьи зависали возле растений. Во всём этом существовал определённый порядок, который я постепенно начинал замечать.
На верхушке улья развалилась Лия.
Она каким-то образом добыла огромный орех, напоминавший каштан, и теперь самоотверженно пыталась его вскрыть. Рядом дежурили две пчелы, которых, насколько я понимал, матка назначила одновременно её телохранителями и надзирателями.
Лию они уже прекрасно изучили.
Защищать её нужно было не только от внешнего мира.
Иногда внешний мир требовалось защищать от неё.
Я улыбнулся и снова погрузился в ощущение улья.
Чем глубже становилась связь, тем понятнее делалась логика этих существ.
Она была удивительно простой.
Не примитивной.
Именно простой.
Пчёлы почти не делили окружающее на привычные мне категории хорошего и плохого. Существовало важное и неважное.
Им было совершенно безразлично, какие камни лежат возле дороги или какие существа проходят вдали от участка, пока те не представляли угрозы.
А вот наличие цветов было важно.
Отсутствие крупных хищников — важно.
Состояние матки — очень важно.
Безопасность улья — важнее почти всего остального.
И я тоже был важен.
Правда, их отношение ко мне оказалось довольно забавным.
С одной стороны, они явно воспринимали меня как существо, контролирующее территорию и обеспечивающее безопасность колонии. С другой — примерно как слишком молодую пчелу, которая по какой-то непонятной причине обладает огромной силой и при этом регулярно пытается этой силой случайно себя убить.
Поэтому меня следовало уважать.
И присматривать за мной.
Лия занимала совершенно отдельную категорию.
Для улья она была чем-то вроде природного явления.
Буря не хорошая и не плохая.
Просто во время бури нужно закрыть входы и проверить, не оторвало ли крышу.
От этой мысли я тихо рассмеялся.
Но самое интересное заключалось даже не в этом.
Я всё меньше мог назвать пчёл обычными насекомыми.
И дело было не только в том, что королева понимала концепцию договора или умела передавать довольно сложные намерения.
Менялся весь улей.
Чем больше становилось пчёл, тем отчётливее ощущалось нечто общее.
Не единый разум в привычном смысле.
Каждая особь оставалась собой. Имела собственные реакции, привычки и, как постепенно выяснялось, даже что-то очень похожее на характер.
Но связь между ними усиливала всех.
Каждая пчела была одновременно отдельным существом и узлом огромной информационной сети. Она могла узнать то, чего сама не