Код волхва. Книга 2 - Алексей Даньшин

Я коснулся одной из плит на пьедестале. По руке прошла волна тепла, а в голове защекотало и запульсировало.

— Я получила доступ к драйверам, — голос Ники звучал теперь гораздо чётче, объёмнее. — Скорость восстановления ядра возросла… 22 %… 23 %… Илюха, это не просто усилитель. Это бэкап терраформирующего модуля.

Я заглянул в «код» алтаря. Он был запечатан сложным паролем, состоящим из динамически меняющихся рунных цепочек.

— Можем взломать?

— Сейчас — нет. Нам не хватит вычислительной мощности. Но мы можем использовать эти плиты как ретрансляторы для моих сенсоров. Мы сможем взять под контроль всю ландшафтную сетку в радиусе минимум пяти километров. Я буду видеть каждого зайца в лесу, каждую стрелу, выпущенную в сторону крепости.

Я задумчиво огляделся вокруг, пытаясь оценить масштаб проблемы. Но внутри меня разгорался азарт.

Везение? Возможно. Или же этот мир сам подсовывает мне инструменты, понимая, что текущая «администрация» в лице грызущихся князей ведёт систему к полному краху. 1018 год — время великого перелома. Либо Русь превратится в единый механизм, либо её разберут на дрова соседи.

Похоже, я здесь не просто «попаданец с ИИ». Я — системный инженер, которому подсунули работающую серверную в заброшенном офисе. И какая задача? Не дать этот офис снести?

— Значит, это наш серверный зал, — подытожил я. — Вход замаскировать надо ещё лучше.

Но додумать план Ника мне не дала.

— К Вручию приближаются всадники, — Ника вывела на мой интерфейс уведомление. — Кажется, твой аудит прерывается официальным визитом. Судя по количеству железа в коде и метрикам — кто-то из вояк Ярослава.

Я повернулся к выходу.

— Похоже, пора играть роль благочестивого племянника.

Выходя из подземелья, я обернулся. Кладка стены плавно сошлась за моей спиной. Теперь у меня был сильный козырь в рукаве, но в мозгу корябалась мысль, что уж как-то всё вовремя у меня тут происходит. Будто кто-то специально мне решения подсовывает в нужный момент. Кто же тут у нас такой читер?

Быть марионеткой в чьих-то руках мне воспитание и гордость не позволяют. Предпочитаю жить, как сам решу. Но пока приходится плыть по течению.

Наверху меня уже ждал Сигурд. Лицо воеводы было мрачным, как туча.

— Княже, там это… — он замялся, потирая эфес меча. — Гости из Киева. От самого Ярослава. Похоже, за нами по следам шли. Прости, притащил, выходит, я хвост за собой.

— Поговорим, а там посмотрим, — я натянул на лицо маску спокойной уверенности.

Я шёл по коридору терема к пиршественному залу, а перед глазами всё ещё бежали строки изначального кода. Вручий перестал быть для меня просто старой деревянной крепостью. Теперь это был Узел силы. Мой Узел. И я не позволю никому выдернуть шнур из розетки.

Пока я шёл, Ника продолжала что-то шептать в голове:

— Обнаружены фрагменты защитных контуров городища… Синхронизация… Статус: ожидание команды.

— Подожди, Ника, — подумал я. — Не нагнетай. Сначала посмотрим, какую версию прошивки нам привезли из Киева. Может, удастся обойтись без жёсткой перезагрузки.

Дорогих гостей по моей команде уже впустили в ворота, и перед крыльцом в княжий терем сейчас стоял всадник на породистом жеребце. Богатая шуба, уверенная посадка, холодный взгляд. За его спиной — десяток гридней в кольчугах, сверкающих на зимнем солнце. И у одного из них в руке было поднято копьё со стягом князя Ярослава.

— Илия Святославович? — голос всадника был сухим и хриплым.

— Князь Илия Святославович, — поправил я его. — Он самый, — я остановился в нескольких шагах, засунув руки за пояс. — А вы кто такие, и с чем пожаловали в наши лесные края?

— Князь Ярослав приказывает тебе…

Я не дослушал до конца: Ника уже сканировала гостя.

— Внимание! У него в нагрудном амулете — активный скрипт подавления воли. Пытается авторизоваться в твоей защитной сетке. Атака заблокирована.

— И отправляй сразу ответный пакет, как готовили, — мысленно приказал я. — Пусть сразу поймёт, кто тут хозяин.

…

Матрёна наводила порядок в вверенном ей хозяйстве железной рукой.

В кухне стоял густой пар и пахло не привычной гарью и тухлятиной, а чистотой и свежевыпеченным хлебом. Илья называл это «санитарными правилами», а Матрёна — просто «княжьей прихотью», которую, тем не менее, следовало исполнять неукоснительно. Иначе князь серчал, а когда он серчал, в глазах его начинали бегать те самые искры, которых боялись даже суровые дружинники.

— Руки показывай! — Матрёна грозно нависла над молодой девкой, приставленной к разделке мяса.

Девчонка, испуганно шмыгнув носом, вытянула ладони. Матрёна придирчиво осмотрела ногти. Чисто. Илья заставлял их не просто мыть руки, а скоблить их с песком и особым мыльным корнем, который сам же и велел заготовить в огромных количествах.

— Маланья, ты сегодня на кухне последний день. Завтра пойдёшь в прачечную, а оттуда — в терем, пыль гонять, — Матрёна с трудом выговорила про себя длинное слово, которое Илья вбивал ей в голову всю прошлую неделю. — Вза-имо-за-меня-емость. Вот.

Слово было корявое, как старый пень, но смысл Матрёна уловила: каждый должен уметь всё. Чтобы, если одна занеможет или, не дай бог, задумает пакость, другая могла встать на её место без заминки.

В теремную прислугу она отбирала девок по особому принципу. Илья велел: «Тех, что поскромнее лицом». Матрёна, впрочем, поняла это по-своему — тех, что пострашнее. Чтобы не крутили задами перед дружиной и не отвлекали князя от его важных дум. Красавицы же отправлялись в прачки: там, за тяжёлыми лоханями, спеси поубавится, а пар и щёлок любую кожу сделают одинаково красной.

На кухонных столах вместо открытого огня теперь стояли «горюч-камни», которые Матрёна привезла с собой из Сосновки. Илья тогда лишь вздохнул, сказав, что тащить их сюда никакого смысла не было: он бы и тут их сделал. Но Матрёна была запасливая. Да и незачем князя лишний раз по пустякам беспокоить.

Стоило коснуться горюч-камня в нужном месте, как вода в горшке на нём закипала за считанные минуты. Князь строго-настрого запретил пить «сырую» воду — только кипячёную, «чтобы букашки невидимые в животе не заводились». Матрёна букашек не видела, но воду кипятила исправно: животы у челяди и правда перестали болеть.

— И помните, — Матрёна обвела девок строгим взглядом, — если увижу, что кто пальцем в горшок полез или, упаси Макошь, тряпкой грязной стол обтёр, — высеку лично. У князя порядок должен быть!

Закончив с «аудитом» кухни, она накинула платок и вышла во двор. Мороз тут же ущипнул за щёки, выбивая из головы кухонный чад. Матрёна шла через детинец к амбарам, когда тяжёлые ворота