Код волхва. Книга 2 - Алексей Даньшин

Я почему-то так и подумал тогда, после разговора с Велимиром о его пленении. Не хотелось бы, конечно, попасть под самый замес просто потому, что не вовремя тут начну из себя родственника строить. У Ярослава таких родственников сейчас много, и всем спину подставлять он точно не дурак. Поэтому просто может — от греха — попытаться меня в темницу законопатить или грохнуть. На всякий случай.

Выходит, мой план на поход в Киев и разговор по душам с дядькой Ярославом лучше пока отложить? Но информация оттуда мне всё равно нужна. Так что поступим на этот раз умнее и не будем светить никого из своих. Тихоню пошлю. Пусть отрабатывает.

…

Кузнец Шишига ярко выделялся из этой группы мужиков в первую очередь тем, что его несли на руках. Ослушаться князя никто не посмел: привели его пред мои светлые очи. Но поскольку был уже третий день отмечания сватовства кузнецкой дочки, то Шишига был в состоянии, мягко говоря, невменяемости. И уже не понарошку.

Бражку пили всей улицей, отмечая уговор между известным на всю округу плотником Замятой и кузнецом Шишигой, которые наконец-то ударили по рукам в вопросе сватовства их детей.

И ведь это ещё даже не свадьба, а так — сговорились только. Но когда такой повод мог служить причиной не пить? Зима ведь. Вот и пили.

Поглядел я на всё это безобразие и махнул рукой. Ну не убивать же их, в конце концов. Так и без людей совсем остаться можно.

— Кто из них брат-то твой старший? — подозвал я к себе вчерашнего вора.

— Так это вот, Замята, стало быть, — мужик указал на слегка покачивающегося знаменитого плотника.

Мдааа… дела-ааа! Это, стало быть, вот он какой — местный мафиозо, который братьев своих на лихое дело подбивает?

Ну, прям с виду не «крёстный отец». Руки, конечно, здоровенные: топором-то махать приучен.

— Замята! — поманил я его пальцем. — Подь сюда!

Мужик постарался выпрямиться и придать лицу немного осмысленного выражения. Но с места не сдвинулся. Он ведь поддерживал справа своего будущего свата. Слегка покачивающейся головой он кивнул в сторону Шишиги, мол: «А с ним чё делать?»

Я сделал знак Панкрату, чтобы принял эстафету у мужичка и освободил его мне для приватного разговора.

Десятник подхватил безвольное тело кузнеца, и Замята наконец-то смог сделать несколько шагов в моём направлении.

— Про подземный ход откуда узнал? — прошипел я ему в лицо, сверля глазами.

О! Вроде шевельнулось что-то типа страха. Дошло наконец-то до его залитых брагой мозгов, что князь тут с ним не шутки шутит.

— Так это… — начал он мямлить, пытаясь подобрать ускользающие в угаре слова. — Отец рассказал. Он его, значит, и делал.

— Для Святослава делал?

— Так это, знамо дело, для князя.

— И что, Святослав его потом живым отпустил?

Мужичка знатно так тряхануло, и хмель из глаз стал быстро-быстро улетучиваться.

— Сгинул тятенька. Никто и не знает, где.

— А тебя, дурака, значит, отцовская доля ничему не научила?

— Не вели казнить, князь!!! — Замята попытался рухнуть на колени, но я его придержал, держа за шкирку обеими руками.

— Кто ещё знает?

— Только брат, больше никто. Вот те крест!

Ну, надо же, и этот крещёный, а туда же — воровать у князя. Хреново их тут заповедям учили при крещении.

— Рот не разевай! Узнаю, что кому-то проболтался, — шкуру спущу. — Я шептал ему на ухо, а сам поглядывал на Тихоню, который вжал голову в плечи и стоял неподалёку, боясь пошевелиться.

Замята мелко затряс головой, соглашаясь со мной.

Блин.

Даже нормальных воров в этом княжестве не найти. Просто плотник, который решил воспользоваться случайно попавшей к нему информацией про секретный доступ к подвалу в княжеском тереме, чтобы изредка оттуда по-тихому тягать деликатесы. Тьфу!

Ну хоть что-то с них получить я же должен?

— Тихоня по моему заданию поедет. Одеть, обуть и припасов в дорогу дать. Понял меня?

— А куда поедет-то? — ляпнул плотник. Но тут же поспешил поправиться: — Я это к тому… сколько припасов-то в дорогу давать?

— На месяц.

Я отпустил его и жестом указал на двери. Говорить тут особо было уже не о чем.

Побудет Тихоня у меня пока на службе, отрабатывая свой косяк. А Замята пусть думает, что я его братца в заложники взял, чтобы не болтал чего лишнего. Он же не знает, что я подземный ход уже заминировал.

Замята уже развернулся было, чтобы уходить, но тут вдруг что-то вспомнил и повернулся ко мне обратно.

— А про второй подземный ход тоже молчать прикажешь, княже?

…

В голове гудело, хотя вчера я практически не пил — пара кубков медовухи для согрева не в счёт. Просто вчерашний информационный дамп от Никиты про киевские художества Ярослава и внезапное признание плотника Замяты создали в мозгу избыточное давление.

За окном, затянутым бычьим пузырём, серело холодное февральское утро. Вручий медленно оживал, поскрипывая полозьями саней и переругиваясь голосами проснувшейся челяди.

— Ника, статус системы? — мысленно позвал я, с трудом открывая глаза и оглядываясь по сторонам.

— Ядро восстановлено на 21,63 %. Биометрические показатели пользователя в норме, если не считать повышенного уровня кортизола и лёгкого недосыпа. Доброе утро, Илюха!

— Обойдёмся без протоколов вежливости, — я сел на лавке, сбрасывая тяжёлое меховое одеяло. — Что там по вчерашнему логу? Про второй подземный ход мне не привиделось?

— Запись подтверждена. Объект «Замята» в состоянии средней степени алкогольной интоксикации сообщил о наличии вторичного контура подземелий. Вероятность достоверности — 87 %. Но мог спьяну и перепутать что-то.

Я усмехнулся. Вчерашний вечер в очередной раз доказал: кадры решают всё, особенно если эти кадры — перепуганные вусмерть плотники.

План с походом в Киев придётся всё же отложить на сильно попозже. Совету Никиты можно было доверять: если Ярослав сейчас в режиме «параноидальный деспот», то мой визит туда закончится либо в глубокой яме, либо на плахе. Родственные связи в это время — штука такая: чем они ближе, тем острее должен быть нож у тебя за пазухой.

Значит, пока окопаемся здесь.

Матрёны рядом уже не было. Поскакала по своим делам с самого утра. Поэтому я раскинул руки и глубоко вздохнул последние капли спокойного воздуха. Придётся покорячиться.

Оделся я быстро. Плотный кафтан, волчья шуба — местная мода была на редкость практичной, когда на улице минус двадцать. Выйдя на крыльцо, я первым делом увидел Замяту.