Попаданец в поисках смысла - 6 - Тампио
— Похож, — взглянув в планшет инженера, на который выводилась информация, ответил я. — Правда, с этого ракурса его никогда не видел.
— Подождём, пока он повернётся.
Время тянулось мучительно долго, и я направился в столовую заесть стресс, но, обнаружив там ненавистный пищевой синтезатор, лишь негромко выругался, проклиная себя, что не взял контейнер с едой. Постучав себя мысленно кулаком по голове, подошёл и нажал кнопку, чтобы почти сразу получить порцию ненавистной бековой кашицы…
— Объект идентифицирован на 99,3%, — обрадовал меня старший инженер, когда я снова сел в своё пассажирское кресло. — Если бы не твоё видео, то пришлось бы ждать результата дольше.
— Я рад, что хоть чем-то помог.
— Командиры штурмовых групп уже изучили видео и проинструктировали подчинённых. Они просили передать тебе благодарность.
— Благодарность — это слишком много. Достаточно по тысячи коинов от каждого.
— Ха-ха!.. Хорошая шутка! — неподдельно засмеялся Когнот. — Если всё пойдёт по плану и не будет неприятных сюрпризов, то каждый член экспедиции получит премиальные.
— Я согласен отказаться от упомянутых коинов и забрать медкапсулу.
— Она настолько хороша?
— Я провёл в одной из таких много месяцев… И да, неплоха.
— Чем круче медкапсула, тем меньше шансов, что корпорация подарит одну из них.
Я лишь пожал плечами, показывая, что это понимаю, и закрыл глаза.
— Камадос, — старший инженер снова разбудил меня. — Пора грузиться в боты. Шлюз № 3.
Я открыл глаза и увидел, как штурмовики размеренно поднимаются со своих мест. Встал и двинулся вслед за Когнотом, за которым уже шли двое других инженеров. Началось!..
Боты осторожно летели к астероидному кольцу, и во взглядах окружающих читалось напряжение — всегда существует вероятность, что какой-нибудь камень захочет попробовать броню и силовое поле на прочность.
— Когда я был подростком, — неожиданно сказал один из инженеров, — то представлял себе астероидные поля настолько плотными, что звездолётам приходится чуть ли не протискиваться между обломками, и лишь повзрослев, узнал, что это далеко не так и можно часами лететь, но даже специально не столкнуться ни с одним. Но то, что я сейчас вижу, действительно впечатляет. Или планета была огромной, или астероиды ещё не успели равномерно рассредоточиться по орбите.
— Да, не успели, — произнёс Когнот. — Противоположная часть орбиты относительно пустая. Тот, кто задумал построить тут станцию, очень сильно желал если не серьёзно замаскировать её, то точно усложнить обнаружение и посадку.
— Почему бы просто не поставить турели на астероид?
— Они там есть, — неожиданно для самого себя вклинился я в разговор. — Правда, деактивированы… Если только… — и тут я вспомнил об оставшихся в лаборатории людях. Что, если они выжили и сумели немного восстановить защиту? Сколько их? Четыре пленника, старший лаборант Фолудуцих и ещё… Всего шесть человек. Еды у них должно оставаться много, да и пищевые синтезаторы никто не отменял. Вот только хватило ли запасов? Ведь четыре года — не шутка. В крайнем случае всегда можно лечь в медкапсулу с включённым таймером и проснуться хоть через десять лет.
Наверное, Когнот понял мои мысли об охранных системах и ответил:
— Турели действительно деактивированы. Мы трижды перепроверили.
Я с облегчением выдохнул — не хочется вот так по-глупому погибнуть в почти безоружном боте.
Стыковка со станционными шлюзами прошла штатно — с тихим, почти интимным лязгом защёлкнулись захваты, и вибрация по корпусу прокатилась не дрожью тревоги, а будничным подтверждением: «Мы на месте». Штурмовики, в очередной раз удостоверившись, что за гермодверьми нет хоть сколько‑нибудь заметного количества людей, начали заполнять внутренности лаборатории — их шаги по металлическому настилу звучали ритмично и бездушно, словно отсчёт времени до неизбежного момента.
Я неспешно шёл за ними, оглядывая почти забытые помещения, зябко поёживаясь от холода, — тут было так промозгло, что воздух будто царапал лёгкие. Ещё на несколько градусов ниже, и сплюнутая слюна начала бы замерзать, превращаясь в крошечные кристаллы, тут же осыпающиеся ледяной пылью. Тени в углах казались гуще обычного, будто сама станция прятала в себе невысказанные тайны.
— Если кто тут и остался жив, то он решил экономить энергоресурсы, — предположил Когнот, и его голос прозвучал непривычно глухо в почти полной тишине.
— Зачем? Генератор тут мощный, плюс аварийные световые панели, — возразил я, вглядываясь в тусклое освящение.
— Когда человек не уверен, что его вскорости вызволят, он может перестать думать логически и рискует впасть в излишнюю экономию, — спокойно пояснил Когнот. В его интонации не было осуждения, а лишь холодная констатация возможного человеческого безумия.
— Я бы больше опасался самого генератора, — пробормотал я. — Без надлежащего присмотра он может стать огромной проблемой. Не удивлюсь, если Фолудуцих нашёл способ его частично заглушить. Времени на это было предостаточно.
— Согласен, — отозвался старший инженер. — Я сделал бы то же самое в безвы́ходной ситуации.
Штурмовики уже успели занять ближайшие склады и короткими перебежками, прижимаясь к стенам, двинулись к лифтам и лестницам, чтобы перейти на другие уровни. Их движения были отточены до автоматизма — никакой суеты, только эффективность. А вот идущие с нами инженеры начали проявлять нетерпение. Ну, да… Им хотелось побыстрее попасть непосредственно в лабораторию, добраться до чего-то важного, что может оправдать задуманную экспедицию.
А я смотрел на разгром — и не только на тот, что когда-то учинил сам. Теперь он казался частью более широкой, зловещей картины: опрокинутые стеллажи, разбитые панели, следы копоти, въевшейся в металл, словно станция кричала о своей гибели беззвучно, но отчаянно.
— Где кабинет руководителя лаборатории? — резко спросил Когнот, возвращая меня к реальности.
— Сейчас покажу, — я махнул рукой, приглашая идти за собой, и двинулся лишь одним мне известным путём по узкому коридору, где даже эхо звучало виновато, будто стыдилось нарушать эту тишину.
— Сейф, — неожиданно осклабился Когнот, заметив массивную дверцу с кодовым замком.