Я и баб(к)а, я и маг - Антонина Циль

— Вот! — воскликнул молочник, хлопнув себя по коленям так сильно, что лошадка споткнулась и с удивлением обернулась на хозяина. — Я так бургомистру нашему и сказал! Вредительство это! Чего вдруг мне продавать кварту молока за десять медяков, если правильная цена за неё — тринадцать медяков?

— Разорительно, — поддакнула я. — Подрыв продовольственной безопасности налицо.

— Во-о-от! — протянул дядька Ланге, подняв к небу заскорузлый палец. — Умная ты баба, Вель. А раньше ещё и рукастой была. Я твою финтифлюшку холодящую до сих пор берегу. Хотел зайти к тебе и попросить её зарядить. Сколько попросишь за заряд?

Ну, положим, заряжать я ещё не умею. Тем не менее память Вельты стала просыпаться. А это уже надежда. Дай бог вспомнить, как управляться с артефактами.

Хотела ответить осторожным отказом, мол, пока жутко занята, но чуть позже… а вырвалось другое:

— А сколько дашь? В молоке, сливках и твороге.

Потому что молочные продукты — это хорошо. Это кальций, витамины. Это латте и капучино.

Вспомнились мои навыки в варке кофе. Я же год назад ходила на курсы бариста. Просто так, из интереса. Была самой возрастной дамой на курсе, что меня совсем не смущало. Познакомилась с кучей чудесных молодых людей. Один из них даже научил меня пользоваться криптокошельком. А что? Тоже инвестиции. Тем более что некоторые иностранные ученики, которых я обучала русскому, могли оплачивать мои уроки только криптой. Эх, где сейчас мои стейблкоины?

— Вот это правильный разговор. Не обижу, — крякнул довольный дядька Ланге. — Попробуешь моё маслице. Вкуснее его во всём Гольдгау нет.

Гольдгау, — машинально отметила я мысленно. Название государства. Но в нём, кажется, два слова: Гольдгау и что-то ещё. Переводится как «золотой край» или что-то в этом роде. Позже попробую вспомнить подробности и постараюсь записать. Найти бы какой-нибудь блокнот.

— С удовольствием попробую ваше масло, — охотно согласилась я.

Мы с дядькой Ланге пришли к соглашению и расстались очень довольными друг другом. Оставалась мелочь: вспомнить, как заряжать артефакты. Но в принципе мне нечего было терять. Одиннадцать дней. Но на деле гораздо меньше времени, ведь ночью придётся спать.

Дядька Ланге высадил нас у лавки. Молька проснулась одним глазом, настояла, чтобы ей выдали сосиску, немного её пожевала и снова заснула. Я отнесла её в кроватку, накрыла одеялом, села на краешке. Окна бы законопатить — дует. Сегодня обойдёмся без вечерней ванны, купались утром. Но это относится только к Мольке. Мне по-любому нужно принять душ. Тело начало жутко потеть. Я с ужасом думала, что будет, если в этом мире женщины не пользуются дезодорантами.

Повторилась эпопея с нагревом воды. Можно было идти спать, но я не была уверена, что засну. Вот уж часики тикают в прямом и переносном смысле. Нужно занять себя чем-нибудь полезным, пока не захочется спать.

Я и занялась. В доме имелся настоящий туалет а-ля сортир, подключённый к городской канализации. Несмотря на брезгливость, которую я испытала, войдя в него, в моем личном рейтинге гадостей лидировала пока кухня с опарышами.

Уходя в трактир, я обильно обмазала унитаз мылом. Теперь вооружилась щёткой и начала медленно очищать ржавые наросты снаружи и наслоения мочевого камня внутри. И как он ещё работал? Даже воду спускал.

Но бедный ребёнок! Теперь понятно, почему Молька так радовалась каждому дню в школе — она случайно призналась мне в этом по дороге в трактир. В школе давали стакан молока и сухарик. Там было тепло… и там был хороший туалет. А еще книжки с картинками и игрушки. Куклы, например. У Мольки в школе имелась любимая кукла, но иногда ее у нее забирали вредные мальчишки.

Насколько я поняла, в Сером городе к образованию относились очень серьёзно. Помимо школ здесь имелась Академия прикладных искусств и ремёсел, в том числе магических. Вельта какое-то время училась в ней после средней школы. В голове промелькнули обрывки воспоминаний: парты, свитки, строгий мастер артефакторов герн… Варга, точно, Варга!

Я взяла щётку и села на кровать. Все же что-то магическое в ней имелось. Чем больше я водила щёткой по волосам, тем лучше мне становилось. Медленно, но верно проходила головная боль, явно связанная с алкогольной интоксикацией. Хотя специфическая жажда по-прежнему присутствовала.

— Точно приснится какой-нибудь московский бар с коктейлями и текилой, — пошутила я вслух, продолжая с удовольствием расчёсываться. — Не дай бог, конечно.

Тело расслаблялось, тревога уходила. Однако вопрос одиннадцати дней продолжал меня мучить. Как добиться, чтобы три процента прогресса перешли в сто? А если я умру, что будет с Молькой? Нужно получше расспросить её о маме, сестре Вельты. Кажется, та жива и временами видится с дочерью. Как-то я упустила этот момент из виду.

В таком случае не стоит так сильно привязываться к ребёнку. Но — я покачала головой — похоже, я уже к ней привязалась. Как будто это моя собственная дочь, которой у меня никогда не было. Видимо, Вель Мольку любила, а её чувства унаследовала я, как и крохи памяти.

Может, не так уж и страшно, что моя душа отвяжется от тела Вельты? Мольку вернут матери. Возможно, мой дух перевоплотится. Вероятно, это будет проще, чем восстановить здоровье в теле алкоголички. И нужно же было довести себя до такого состояния?

Внезапно вспомнилась соседка Ангелина. Я подумала о ней нехотя, начиная чувствовать сонливость. Ангелина… Концерт по заявкам… Пьяные склоки… Я грожу потолку вязальной спицей… Стоп! Не в этом ли причина моего переброса в этот мир? Я ведь прокляла Ангелину даром Измайловых, вроде бы в шутку. Однако с некоторых пор в моих глазах эта шутка приобрела совсем другое значение.

Если магия не выдумка, то и моё проклятие — реальность! Я ещё и коровой её обозвала! И что в результате? Сижу здесь в необъятном теле, а ребёнок, которого я должна опекать, — потенциальный носитель психологической травмы! А ведь я об Ангелине ничего не знаю. Ведать не ведаю, как получилось, что она скатилась практически на дно жизни. Если ещё не скатилась, то обязательно скатится, с таким-то кавалером, выпивкой и обсценной лексикой.

Но ведь был в её жизни близкий мужчина — отец её дочери. Значит, имел место развод или разрыв. Травма? Стресс? Конечно! А я, не зная первопричин, решила, что у меня есть право осуждать. Просто я сама всю жизнь старалась быть сильной и преодолевать жизненные искушения. Но как я могу требовать этого от других?

Что на меня тогда нашло? Я ведь всегда была интеллигентным человеком. Сначала старалась разобраться в причинах проблем, принять.