Губернатор мусорного острова - Дмитрий Яковлевич Парсиев

— А-а, вот теперь понял. Весомый аргумент.

— Кирку давай, — косматый протянул ладонь с таким видом, будто делает мне последнее одолжение.

— Кислород или водород? — предложил я выбор тоном дьявола искусителя.

— Кирку гони, урод, или брюхо распорю, — он угрожающе наставил на меня нож.

— Ну тогда то и другое, — решил я и протянул ему кайло.

Как только ватажник схватился за клюв кайла, я дал команду на извлечение элементов. Самому было любопытно, что будет, если единомоментно откачнуть из человека литр воды.

Вроде бы литр воды — это немного. Я слышал, человек состоит из нее чуть ли не на шестьдесят процентов. Хотя харвестер передо мной не отчитывался, как осуществлял сбор. Может, он брал элементы и не из воды вовсе. Так что, возможно, ключевое значение имел не объем забранного кислорода и водорода, а то, из каких органов они были откачены.

Судя по тому, как резко поплохело косматому ватажнику, забор элементов был произведен не из мочевого пузыря. Вполне вероятно, из его тупой башки. Косматый утратил интерес к кайлу и «присел отдохнуть».

— Ты чо творишь, бомжара⁉ — владелец сигарного окурка двинулся на меня, одновременно запуская руку в карман, по всей видимости, не для того, чтобы угостить еще одним недокуренным продуктом гаванской табачной промышленности.

Я направил на него клюв кайла и выпустил струю «взятых ненадолго» у косматого, как тонко подметил сам косматый, кислорода и водорода. Достигнув тлеющего сигарного кончика, гремучий газ взорвался. Ватажник взвыл, рефлекторно зажимая ладонями обожженные глаза.

Третий ватажник передумал требовать с меня взнос на общак, решив, что у него есть более срочные дела. Настолько срочные, что он даже выронил монтировку, наверное, потому, что без монтировки бежать удобней. Правда, убежал недалеко. Обух кайла, пущенного крепкой рукой зерга, угодил ему прямо в затылок. Третий ватажник упал лицом в мусор.

Разобравшись с мусорными рэкетирами, огляделся. Остальные ватажники либо не заметили этой стычки, либо не посчитали нужным реагировать. Зато Аристотель и Мотька издалека выглядывали из-за кучи мусора и энергично махали руками, призывая меня удирать.

— Идите сюда, — крикнул им я, — Все в порядке.

Пока мои мусорные коллеги набирались решимости подойти, я связал всем трем ватажникам руки за спиной, благо капроновой веревки на свалке завались. Все они остались живы, даже косматый постепенно приходил в себя.

— Зачем ты их связал? — осторожно поинтересовался подошедший Аристотель.

— Эти три мерзавца грозились продать меня в рабство вертухайкам, — ответил я спокойно, — Хочу выяснить, просто пугали или угрожали реально.

— Они не просто пугали, Вик, — дрожащим голосом произнес Аристотель, — Они так уже делали. Здесь многие подтвердят.

— В таком случае зови сюда всех, кто пострадал от этой троицы. Кого грабили, у кого родню бритишам в рабство продали. Всех зови.

— Зачем, Вик? — переспросил перепуганный Аристотель.

— А затем, — жестко ответил я, — Что эти трое заслужили кармическую обратку. Зови. Не заставляй гнать тебя пинками.

Аристотель что-то бурчал под нос и недовольно качал головой, но отправился созывать народ. На его зов шли не все, многие отказывались. А из тех, кто подходил, некоторые, видя связанных ватажников, сразу уходили. Боялись ввязываться.

Я никого не осуждал и не останавливал. В итоге возле меня из подошедших, не считая Аристотеля, осталось шесть человек. По мне так и это много. Думал, будет меньше. Мотька тоже не сбежал, хотя ему как раз делать здесь сейчас нечего.

— Мотька, поищи носилки крепкие.

— Хороших носилок не найдешь.

— Ты все равно поищи. Вдруг найдешь. Очень мне поможешь.

Мотька умотал искать носилки. Косматый пришел в себя и снова начал запугивать.

— Вы что, бомжары? Страх потеряли? Вас всех в рабство продадут, а семьи ваши на лоскуты порежут. Пожалеете, что на свет родились.

— Помолчи, — потребовал я негромко, и этого оказалось достаточно. Косматый замолк.

— Что ты хочешь с ними делать? — спросил меня один из подошедших.

— Как тут у вас происходит продажа в рабство? — вместо ответа я сам задал вопрос, — Надо звонить куда-то или есть секретный пункт приема людей?

— А как же, есть. Только он не секретный, — усмехнулся собиратель мусора, — Вон прямо по кромке моря до колючки. У вертухаек там что-то вроде парадного входа.

— Ну тогда пошли.

Еще двое отвалились. Нас всего осталось шестеро. Мы повели повязанную троицу вдоль по кромке моря. Шли в напряженном молчании. Нам нужно было пересечь территорию, которую контролируют вольные ватажники. Пока их вольная артель никак не ввязывалась в происходящее, но это еще не означало, что нам позволят пройти.

Когда мы углубились в их территорию на двести метров, из их числа отделилась группа из четырех человек, направившись к нам. Все четверо было вооружены холодным оружием от ножей до топоров.

— Ну вот и все, бомжары, вам конец, — мстительно и радостно заявил косматый.

Я предупредил Аристотеля, чтобы следил за пленными, избавиться от капроновых веревок умеючи не сложно, а сам сделал несколько шагов вперед навстречу четверке. Если они хотят войны, они ее получат. Но эти четверо остановились в десяти шагах.

— Не бойтесь, — сказал самый высокий из них, — Мы не собираемся отбивать у вас беспредельщиков. Они давно нарывались. Странно, что вы их так долго терпели.

Мне вообще-то тоже кое-что кажется странным. Почему ватажники сами терпели этих беспредельщиков? Явно же три придурка ватажников достали, раз те готовы спокойно смотреть, как мы продаем мерзавцев вертухайкам. Но задавать вопросов не стал. Не тот момент, чтобы задавать подобные вопросы.

— Но вы подошли не за тем, чтобы сообщить только это, — предположил я.

— Не за тем, — подтвердил высокий, — Я хочу, чтобы вы четко понимали, если мы не впрягаемся за этих, это не дает вам повода почувствовать свою силу. Чтоб у вас не случилось головокружение от успехов. Сунетесь на нашу территорию, огребете.

— Обещаю. Не сунемся, — сказал я совершенно серьезно, — Вы не суетесь к нам, мы не суемся к вам. По-моему, это справедливо.

— Вот и я так думаю, — по-моему, высокий услышал именно то, что хотел услышать, но все же он добавил жестко и даже с угрозой, — У вас полчаса, чтобы обделать дело