Мир Тьмы 1: Первая кровь (First Blood) - Shin Mao Ren
Восемнадцать лет я ждал магии — и не находил её. И вот теперь, когда я перестал ждать, она сама нашла меня. Не через Систему, не через интерфейс, не через заклинания. Через сны. Через подарки. Через странные смерти и странные взгляды. Через то, что я отказывался называть.
«Это не игра, — сказал я себе. — Во что бы я ни попал — это не RPG. Здесь нет сохранений. Нет респауна. Нет кнопки "выйти в меню". Если здесь водятся вампиры — я должен знать. Пока они не пришли за мной.»
Я сел за конторку. Взял перо. И написал письмо — самому себе.
«Ты не сумасшедший. Повторяю: ты не сумасшедший. За тобой наблюдают — это доказанный факт. Подарки, сны, взгляд в спину — это не совпадения. Это система, которую ты пока не понимаешь. Твоя задача: узнать, кто оставляет подарки. Узнать, зачем. Узнать, что будет дальше. И подготовиться. Потому что, если ты прав — если это Мир Тьмы, — то подготовка может спасти тебе жизнь. Или то, что от неё останется.»
Я подписался. Сложил пергамент. Спрятал в щель под подоконником — туда, где оставляли подарки. Пусть тот, кто читает мои сны, прочитает и это.
Пусть знает, что я — знаю.
* * *Дни потекли вязко, как болотная вода.
Я продолжал работать. Переписывал Псалтырь. Помогал брату Кадмону. Считал припасы. Шутил с Лукой. Внешне — ничего не изменилось. Но внутри шла тихая, постоянная война.
Современник цеплялся за рациональность: «Есть объяснение. Всегда есть объяснение. Просто у тебя недостаточно данных. Продолжай наблюдать. Не делай поспешных выводов.»
Метагеймер — с каждым днём громче — настаивал: «Ты знаешь, что́ это. Ты видел эти паттерны сотни раз. Ранки на шее — следы кормления. Сны о дереве — прикосновение Сети. Подарки — проверка реакции. Кто-то готовит тебя. К чему — неизвестно. Но если это Обращение — тебе нужно решить, хочешь ли ты этого. До того как решение примут за тебя.»
А третий голос — тот, которого ещё не существовало, — молчал. Но его молчание было громче слов. Оно вибрировало где-то на границе восприятия, как струна перед тем, как лопнуть.
Оглядываясь назад: я был так близок к истине — и так далёк от неё одновременно. Я знал, что за мной наблюдают. Знал, что мир — не такой, каким кажется. Но я думал в категориях «шпион», «колдун», «тайное общество». Я не думал «вампир». Потому что вампиры — это фантастика. А фантастики не существует. Даже когда она стоит у тебя за спиной и оставляет тебе дары на подоконнике.
Мой мозг делал то, что умел лучше всего: строил рациональную модель реальности. И каждый новый факт он втискивал в эту модель, даже если для этого факт приходилось искажать до неузнаваемости.
Психологи называют это когнитивным диссонансом. Я называю это выживанием. Потому что, если бы мой мозг не защищал меня от истины, я бы сломался раньше. Гораздо раньше.
* * *Последний подарок был самым страшным.
Записка. Маленький клочок пергамента, придавленный той самой чёрной монетой, чтобы не унесло ветром. Я развернул её.
Рисунок. Дерево с нитями — точь-в-точь как в моём сне. Та же крона, те же корни, та же серебристая нить, тянущаяся к одинокой фигурке внизу. И под рисунком — два слова, выведенные тем же аккуратным, не-писцовым почерком:
«Ты готов?»
Я стоял у окна и смотрел на записку. Солнце поднималось над монастырской стеной, и его лучи ложились на каменный пол жёлтыми квадратами. Где-то в трапезной уже гремел котлами Лука. Где-то в церкви брат Томас зажигал свечи к утренней службе.
Обычный день. Обычная жизнь.
Но в моей руке дрожал клочок пергамента, и два слова на нём меняли всё.
«Ты готов?»
Нет, подумал я. Я не готов. Я не знаю, к чему готовиться. Но я уже понял: ответ «нет» не принимается.
Я взял перо. Перевернул записку — на обороте. И написал три слова в ответ:
«Я слушаю. Говори.»
Положил записку на подоконник. Туда, где оставляли подарки. И стал ждать.
Глава 10. Трещина
Ответа я не дождался.
Записка пролежала на подоконнике трое суток. Солнце выбелило пергамент, ночью роса тронула чернила, уголок загнулся от сквозняка. Никто её не взял. Никто не ответил.
Я проверял каждое утро — и каждое утро находил её там же. Мой вызов остался без ответа.
«Либо он не хочет говорить, — думал я. — Либо хочет, чтобы я пришёл сам.»
И тогда я принял решение.
Я ухожу. Сегодня. Если ответа нет в этих стенах — значит, ответ за этими стенами. Где-то в лесу, на болотах, в городе — там, куда ведёт нить. Я не знаю, что ждёт меня. Но я знаю, что больше не могу ждать.
Мне было девятнадцать. Почти. День рождения приближался — второй с тех пор, как я осознал, что События не будет. Год назад я стоял под звёздами в Нигде и говорил себе: «Ты не избранный. Но ты и не раб. Ты человек, который знает будущее. И этого должно хватить.»
Год спустя я понял: будущее, которое я знал, было картой. А ландшафт вокруг меня — другой.
Пора было сверять карту с местностью.
* * *Прощание с Лукой было самым трудным.
Я нашёл его на кухне — как всегда, в облаке пара, с деревянной ложкой в руке. Он варил свою знаменитую похлёбку, и запах был, как всегда, ужасным и уютным одновременно.
— Я ухожу, — сказал я.
Лука замер. Ложка застыла над котлом. Пар оседал на его лице мелкими каплями.
— Когда?
— Сейчас.
— Почему?
Я вздохнул. Сел на скамью у стены — грубо стёсанную, в пятнах от пролитого эля.
— Помнишь птицу из твоего сна? Которая говорила обо мне?
Лука медленно кивнул.