2:5030/Эльф. Нежданный коннект - Станислав Миков

Алексей ударил по клавише Enter.

Жесткий диск коротко, сухо заскрежетал, отрабатывая первую боевую итерацию. Командный файл слежки активировался, снял эталонные контрольные суммы, зафиксировал нулевую отметку состояния файлов ноды и перевел систему в режим глухого ожидания.

С этой секунды поинт 77.777 официально перестал быть забавным глюком или странной аномалией маршрутизации. Два технаря молчаливо признали его критической угрозой безопасности всей питерской сети. Они замерли перед мерцающим ЭЛТ-экраном, окруженные хаосом бумажных распечаток логов, ожидая, когда неосязаемый Илья сделает следующий невозможный шаг и намертво захлопнет на себе челюсти программного капкана.

К раннему вечеру петербургская жара немного спала, уступив место теплым, пыльным сумеркам. На вытоптанном пятачке у станции метро Петроградская, где перекрещивались громыхающие трамвайные пути, собиралась локальная тусовка.

Центром притяжения служил ларек — железная, слегка покосившаяся будка, наглухо забранная ржавой арматурной решеткой. Над узким окошком выдачи товара надсадно гудела и периодически нервно подмигивала изогнутая неоновая вывеска «Продукты 24», заливая выщербленный, усыпанный окурками асфальт мертвенно-сиреневым светом. Из темных недр киоска, перекрывая шум проезжающих мимо желто-красных трамваев, неслась музыка. Старый кассетный магнитофон безнадежно жевал магнитную ленту, отчего голос Виктора Цоя, поющего про группу крови на рукаве, звучал тягуче, глухо и с характерным, плавающим искажением высоких частот.

Вокруг ларька царила атмосфера абсолютной, беззаботной летней свободы, понятной только тем, кто молод и кому принадлежит этот странный, переломанный мир девяностых. Группа из пяти-шести фидошников, облаченных в безразмерные, вылинявшие от стирок футболки и потертые джинсы, оживленно гудела. Парни с энтузиазмом обменивались пластиковыми сокровищами. С сухим, приятным щелканьем из рук в руки переходили пухлые черные конверты дискет. На бумажных наклейках маркером были небрежно выведены названия свежих драйверов, архивов эхоконференций и новых уровней для Doom. Рядом с Денисом держался Алексей — бледный, ссутулившийся, с усталой злостью в глазах после бессонной ночи. Денис непрерывно жевал Turbo и слишком громко смеялся над чужими шутками, разгоняя собственное напряжение. Они увлеченно спорили о прерываниях материнских плат, смеялись над глупыми вопросами новичков в сети и наслаждались редким моментом живого общения.

Денис, безоговорочно взявший на себя роль негласного лидера этого собрания, решительно шагнул к амбразуре киоска. Расплатившись мятыми бумажными купюрами и перекинувшись парой фраз с невидимой во мраке продавщицей, он выудил из окошка тяжелый, запотевший полиэтиленовый пакет.

— Разбирай, железячники! — скомандовал он, подходя к компании.

Денис принялся раздавать тяжелые, покрытые ледяной испариной стеклянные бутылки «Балтики». Себе он, подчеркивая статус и финансовое превосходство, взял импортное баварское пиво в блестящей алюминиевой банке; Алексей тут же выпросил вторую банку, заявив, что «тестирует западный алюминий на прочность». Когда бутылки оказались розданы, парни с готовностью сдвинули их в центре воображаемого круга. Громкий, радостный звон толстого зеленого стекла разнесся над улицей, смешиваясь с искаженными аккордами гитары из магнитофона.

Катя, которой технические споры о контрольных суммах архиваторов были бесконечно скучны, отделилась от шумной группы. Заметив спешащего к метро случайного прохожего — сутулого мужчину в мятом сером пиджаке — она сделала несколько плавных, уверенных шагов ему наперерез.

— Мужчина, не угостите даму огоньком и сигаретой? — ее голос прозвучал с той самой обезоруживающей интонацией, которой невозможно отказать.

Прохожий, на секунду сбившись с шага, молча кивнул. Он торопливо достал из кармана помятую пачку, вытряхнул одну сигарету и чиркнул деревянной спичкой. Катя наклонилась, прикрывая слабое пламя ладонью с ярким маникюром, сделала глубокую, жадную затяжку и, кивнув в знак благодарности, неспешно вернулась к подруге, выпуская в сиреневый неоновый свет густую струю сизого дыма.

Ольга стояла в стороне от всеобщего веселья, прислонившись плечом к теплой кирпичной кладке соседнего дома. В руках она бережно, словно хрупкий артефакт, держала холодную бутылку нетронутого пива. Капли конденсата стекали по ее пальцам, впитываясь в плотную ткань объемной джинсовки. Сегодня ей совершенно не хотелось спорить о железе. Она пришла сюда с единственной целью: вырваться из плена гудящего системного блока, очистить голову от нескончаемого цифрового шума, вдохнуть запах пыли и бензина, чтобы просто почувствовать себя живой в физическом мире.

Но Денис слишком пристально следил за ней весь вечер. Его тяжелый взгляд безошибочно выхватил отстраненную позу Ольги из общей картины. Он отделился от парней, обошел компанию по дуге и целенаправленно направился к ней. Подойдя вплотную, намеренно встал так, чтобы полностью перекрыть ей вид на оживленную улицу. Его тень накрыла Ольгу, лишая ее комфортного личного пространства.

— Ну что, поговорим о твоем загадочном поинте? — голос Дениса прозвучал сухо и слишком лично, без тени летней расслабленности.

* * *

Атмосфера беззаботного вечера мгновенно треснула по швам. Денис сделал большой, жадный глоток из банки, утер губы тыльной стороной ладони и смерил Ольгу тяжелым, немигающим взглядом. Его интонации сменились на жесткие, атакующие.

— Твой Илья — стопроцентная подделка, Оля, — безапелляционно, чеканя каждое слово, заявил он. — Это мертвый автомат. Кусок кода, который паразитирует внутри самой станции Алексея.

Голос Дениса прозвучал достаточно громко, чтобы фидошники, стоявшие в паре метров от них, умолкли. Разговоры о прерываниях стихли. Парни повернули головы, прислушиваясь к зарождающемуся конфликту.

Алексей, которому эмоциональный тон Дениса мешал не меньше, чем помогал, шагнул ближе и взял спор в сухую техническую рамку. Он поднял свободную руку и начал загибать пальцы, подкрепляя обвинение конкретными фактами.

— Пункт первый, — Алексей загнул указательный палец. — У него неучтенный поинт. Семьсот семьдесят седьмой. Ты прекрасно понимаешь, что это значит. Поинт должен быть у босса в локальном списке и с паролем, а этот адрес у Алексея — служебная метка. И самое главное — у Алексея в логах нет ни единого, мать его, входящего соединения под него! Никто не звонил на модем. Твой принц не существует в телефонной сети.

Он загнул средний палец, наступая на Ольгу словесно и физически.

— Пункт второй. Аномальная чистота идентификаторов. Его MSGID выглядят так, будто система сама выплёвывает их из ядра уже готовыми и безупречно валидными. Ни один нормальный почтовый клиент не порождает такие аккуратные заголовки из ниоткуда.

Безымянный палец с хрустом прижался к ладони.

— И пункт третий. Самый убойный. Таймстампы и логи обработки. Мы с Лехой сидели над контрольными копиями. Твой текст уходит на ноду обычным поллом, а потом в базе Алексея появляется ответная простыня текста без нормальной входящей сессии под этого поинта. Ни один живой человек за обычным модемом не способен принять письмо, прочитать его, осмыслить и вернуть такой высокопарный бред, не оставив следов дозвона.

Денис