Ассенизатор - Александр Евгеньевич Сухов

— Хорошо, Иван Спиридоныч, уговорил. Веди к своей Варваре Сергеевне.

— Так она не моя. — Бригадир ухмыльнулся во всю ширь своей необъятной рожи. — Честно говоря, я её даже никогда не видал. Услышал как в управе тамошние нищеброды-писарчуки про нее баяли в курилке. Адресок запомнил. Вот оно и пригодилось. Для хорошего человека, мне ничего не жалко. Так что, Дмитрий, помни доброту и заботу Ивана Спиридоновича Отрепьева.

По воле случая дорога к дому купчихи Урюпиной пролегала мимо подворья мещанина Марципанова. Того самого, чью выгребную яму я освобождал от накопившегося дерьма позапрошлой ночью. Однако меня заинтересовал вовсе не дом пузатого ушлепка, решившего поучить профессионального золотаря, как работать черпаком, а растущие в палисадниках двух соседских домов цветы. Да, да, именно цветы, кои выглядели значительно крупнее, ярче и свежее, нежели на соседских клумбах. О причине столь разительного контраста я догадался сразу. Помнится, именно туда, чтобы было легче тащить ведра, я запулил с десяток минеральных шаров, полученных от переработки содержимого выгребной ямы. Выходит, минерализованное дерьмо, к тому же изрядно сдобренное «шмелиной» магией, по сути, является ценнейшим маго-минеральным удобрением.

Заострять внимание Борова на цветочки не стал, но информацию себе на ус намотал. В башке тут же завертелись-закружились мысли, как из говна деньги делать. Теперь в своей решимости приобрести дом именно с землей я еще больше окреп.

Дом купчихи Урюпиной мне понравился. Небольшой, двухэтажный из красного кирпича, с двумя печными трубами над черепичной крышей Сад, правда, изрядно запущен, и огород основательно сорняками зарос, пара треснутых стекол в теплицах держатся на соплях, но все это легко поправимо, тем более, при наличии умелых рук.

Варвара Сергеевна оказалась женщиной на вид лет под семьдесят. Впрочем, дама вполне живая и весьма общительная. Узнав, что мы пришли осмотреть дом, с целью его приобретения, она как-то тут же сникла. И я её прекрасно понимаю. К своему жилищу люди быстро привыкают и расставаться с родными стенами, к тому же в столь преклонном возрасте та еще проблема. Хлебосольная хозяйка предложила выпить чаю с баранками и сливовым вареньем урожая прошлого года. Оно, конечно, было бы неплохо, но Боров отказался, сославшись на фатальную занятость. Ага, занят он. На его толстой роже написано, торопится побыстрее попасть в управу, чтобы деньги за убитого мной монстра положить в карман.

Осмотр дома много времени не занял. Двухэтажный особнячок мне понравился. Гостиная, три спальни, кухня, уютный кабинет с добротной мебелью, просторный глубокий сухой подвал с хорошей вентиляцией. Но самым пожалуй интересным для меня приобретением оказалась библиотека с кучей книг, в основном научной направленности, все это богатство оказалось ненужным хозяйке и забирать книги в столицу она не собиралась.

Единственное неудобство уборная находится во дворе. Там же и баня, которую, судя по тяжелому запаху, источаемому Урюпиной, не использовали по прямому назначению со дня смерти её супруга. Но это дело поправимое, место под будущий туалет и ванную комнату я уже присмотрел в обширных сенях. За пару-тройку дней вполне управлюсь. А еще мой зоркий глаз отметил кучу разного рода неисправностей. Там кусочек штукатурки отвалился, там половая доска шатается, лестничные ступени на второй этаж скрипят и удерживающие перила балясины разболтались. Короче, трудов по благоустройству моего будущего жилища вагон и маленькая тележка. Ничего, глаза боятся — руки делают. Я уже буквально влюбился в этот дом.

Тыкать хозяйку носом во все замеченные мной неисправности посчитал не нужным и Борова попросил этого не делать. Обидишь старушку ненароком, наотрез откажется от продажи. Мне ли не знать, какими обидчивыми могут быть старики. Ходил, всё осматривал, мотал на ус, но вслух мнения своего не высказывал.

В завершении осмотра хозяйка подтвердила размер денежной суммы, за которую готова уступить свое жилье. При этом она очень удивилась тому, что покупателем является не Отрепьев, а какой-то совсем уж юный пацан.

— Мальчик, а сколько тебе годков? — С сомнением в голосе поинтересовалась Варвара Сергеевна.

Тут стоит отдать должное моему бугру, взявшему «бразды правления» разговором в свои надежные руки:

— Госпожа Урюпина, Дмитрию Николаевичу полных шестнадцать годков, через три месяца семнадцать исполнится. Так что, насчет его возраста дееспособности, иже с этим полной подсудности можете не сомневаться.

— Да откуда ж такие деньжищи в столь юном возрасте⁈ — всплеснув руками, воскликнула вдова.

— А вот это уже вопрос некорректный, — с легкой ухмылкой на лице ответил Отрепьев. — И вы, как супруга покойного Зиновия Борисовича, человека известного в купеческих кругах, должны это прекрасно осознавать.

— Ага, известного! — горестно воскликнула Урюпина. — Помер, а средств для нормальной жизни практически не оставил. Теперь вот приходится в приживалки к старшему сыну идти.

Тут уж и мне пришлось сказать свое веское слово:

— Ну что же вы, уважаемая Варвара Сергеевна, так нелестно отзываетесь о своем сыне? Разве пожилые родители могут быть в тягость своим детям? Насколько я понимаю, там у вас внуки, за которыми глаз да глаз нужен.

— Ха! Молодой человек, мне семьдесят пять, так что мои внуки уже давно во взрослом состоянии пребывают. За правнуками поеду приглядывать, а жить буду у старшенького. Сам-то он ничего добрый спокойный, а вот супружница его Машка — еще та гадюка, вечно норовит что-нибудь поперек сказать и советов старших не слушает.

— Это вы о чем, Варвара Сергеевна? — Тут уж не удержался от комментария Отрепьев. — Вашей невестке, поди, за полтинник перевалило, вряд ли в этом возрасте она нуждается в чьих-либо советах. А вот приглядеть за детками малыми, да поучить их уму-разуму — дело весьма и весьма богоугодное. Так что, со спокойной душой продавайте свой дом и отправляйтесь к сыну в столицу княжества.

Это он вовремя встрял, поскольку, что-то мне подсказывает, еще б минута и купчиха отказалась от продажи жилья. В ответ на реплику моего бригадира, о правнуках, нуждающихся в пригляде опытной женщины, её поблекшие глазки заблестели, щечки разрумянились, да и сама она как-то выпрямилась и повеселела.

— Хорошо, я согласна. Давайте завтра в девять встретимся в городской управе. Меня там знают, так что, думаю, дело много времени не займет.

Вот и славно. Решительная старушка. Иная бы начала канючить, де, я еще подумаю, да посоветуюсь со знающими людьми. Эта, похоже, успела всё хорошенько обдумать и посоветоваться с кем нужно. Теперь торопится в Байгай к сыну и правнукам.

Распрощавшись с