Чадо из Майнкрафта - KWIL

А потом завыла сирена.

Это был звук, который не могло издать ни одно живое существо. Высокий, пронзительный, механический вой, от которого заложило уши и заныли зубы. Он разнёсся над равниной, отразился от леса, вернулся эхом. Кони заржали, вставая на дыбы. Солдаты зажали уши руками. Кто-то упал на колени. Офицеры пытались перекричать вой, но их голоса тонули в этом кошмаре.

А потом заговорили стреломёты.

Первый залп был ошеломляющим. Тысячи стрел одновременно вылетели из бойниц и обрушились на передние ряды армии. Это был не прицельный огонь — это был шквал. Стрела к стреле, волна за волной, бесконечный поток, который косил людей, как коса косит траву. Солдаты падали десятками, сотнями. Их доспехи не спасали — стрелы пробивали сталь, находили щели, впивались в плоть. Крики раненых смешались с воем сирены и свистом новых стрел. Первая линия дрогнула и начала отступать, но сзади напирали следующие ряды, и началась давка.

— ЩИТЫ! — закричал герцог, но его голос потонул в общем хаосе. — ПОДНЯТЬ ЩИТЫ! ДЕРЖАТЬ СТРОЙ!

Кое-где солдаты успели сомкнуть щиты, образовав «черепаху». Но стрелы всё равно находили бреши. Одна стрела пробила щит насквозь и вонзилась в руку солдата. Другая попала в ногу офицеру, и тот рухнул с коня, увлекая за собой ещё двоих. Третья, четвёртая, десятая, сотая. Это был не бой — это была бойня.

А потом в дело вступили пушки.

Первый динамитный заряд упал в гущу пехоты и взорвался с оглушительным грохотом. Земля вздрогнула. В воздух взметнулись комья грязи, обломки доспехов, человеческие тела. Второй заряд разорвался у осадных орудий, которые ещё даже не успели развернуться, и одно из них — огромный требушет — разлетелось в щепки. Третий заряд ударил в строй конницы, и лошади, обезумев от страха, понесли, топча своих же.

Герцог смотрел на это и не мог поверить. Его армия — величайшая армия в истории герцогства — умирала. Умирала, даже не дойдя до стен. Умирала от невидимого врага, который даже не показывался. Только стрелы, только взрывы, только вой сирены. И смех. Он слышал смех. Синий Великан стоял на своей башне и смеялся, глядя на бойню.

— ОТСТУПАЕМ! — закричал кто-то. — ОТСТУПАЕМ К ЛЕСУ!

— НЕТ! — рявкнул Альдрик, разворачивая коня. — НЕ ОТСТУПАТЬ! ВПЕРЁД! К СТЕНАМ! ОН НЕ МОЖЕТ УБИТЬ ВСЕХ!

Он пришпорил коня и понёсся вперёд, прямо под град стрел, прямо к стене. Его щит — старый, фамильный, с гербом кабана — принял три стрелы, но выдержал. Его конь получил стрелу в круп, но продолжал бежать. Альдрик мчался к воротам, и за ним, воодушевлённые его примером, бросились остатки первой линии — те, кто ещё мог двигаться.

Но когда они приблизились к стене, камень снова ожил. Часть стены, которая казалась монолитной, раздвинулась, и из проёма вышли они. Железные големы. Три метра роста. Тускло блестящий металл. Глаза, горящие, как угли. Они двигались медленно, но в этой медлительности было что-то неотвратимое, как сход лавины.

Первый голем взмахнул рукой, и трое солдат отлетели в сторону, ломая кости. Второй схватил коня за ногу и просто отшвырнул его вместе с всадником. Третий встал в воротах, как живой засов, и никто не мог пройти. Четвёртый двинулся на Альдрика. Барон поднял меч, но что он мог сделать против трёхметрового железного чудовища? Голем занёс руку для удара, и Альдрик понял, что это конец.

Но удар не последовал. Голем замер. Его глаза-угли потускнели. Он опустил руку и застыл, как статуя.

Альдрик поднял голову и увидел, что Синий Великан спустился со своей башни. Он стоял на стене, прямо над воротами, и смотрел на барона. В его руке был какой-то предмет — палка с набалдашником, — которым он только что взмахнул. Он что-то сказал на своём лающем языке. И хотя Альдрик не понял ни слова, смысл был ясен: «Живи. Ты мне ещё пригодишься».

А потом Великан повернулся к остальной армии и снова взмахнул своей палкой. Големы ожили. Пушки снова открыли огонь. Стреломёты продолжили свою смертельную работу. И армия герцога — всё, что от неё осталось, — побежала. Просто побежала. Бросая оружие, бросая раненых, бросая знамёна. Туда, к лесу. Прочь от этого кошмара. Прочь от смеющегося бога на стене.

Герцог Леопольд стоял на холме и смотрел, как гибнет его армия. Его лицо было серым. Его руки дрожали. Рядом с ним маг Игнациус что-то шептал — не то молитву, не то заклинание, — но магия здесь была бесполезна. Против такого врага не было заклинаний. Против такой аномалии не было защиты.

— Отступаем, — сказал герцог одними губами. — Отступаем к Эренвальду. Будем держать оборону там.

Он развернул коня и медленно поехал прочь. За ним потянулись остатки его свиты. Позади, на равнине, догорали осадные орудия. В воздухе стоял запах пороха, крови и смерти. А на стене, в лучах утреннего солнца, стоял Синий Великан и подсчитывал лут.

— Пять тысяч примерно, — бормотал он, глядя на усеянное трупами поле. — Может, шесть. Сложно считать, когда они так быстро бегают. Ну ничего. Лута много. Надо будет потом пройтись, пособирать. А пока…

Он потянулся и зевнул.

— Пойду поем. А то голод уже три окорочка. И големов надо починить. Одному руку повредили, кажется. И пушки перезарядить. Дел — полный инвентарь.

Он спрыгнул со стены во двор и направился к донжону, насвистывая мелодию из старой игры. За его спиной, на равнине, выжившие солдаты брели к лесу, оставляя за собой кровавый след. А в бараке у южной стены жители Нижней Долины сидели в тишине и смотрели друг на друга, не в силах произнести ни слова. Они только что видели, как величайшая армия мира была уничтожена за час. И они знали, что это — ещё не конец. Это — только начало. Потому что Синий Великан ещё не насытился. И его игра продолжается.

Сбор лута занял почти весь день.

Жека никогда не видел столько дропа одновременно. Поле перед замком было усеяно трупами, и каждый труп был источником предметов. Железные доспехи, мечи, шлемы, поножи, сапоги, щиты, копья, арбалеты, колчаны со стрелами. Всё это лежало на траве, блестело на солнце, ждало, когда его подберут. Жека ходил между телами и методично собирал лут,