Старый, но крепкий 12 - Максим Игоревич Крынов
Пока он говорил, взгляд метался от меня к двери, от двери к трактирщику и дальше, в тёмный угол, где сидели двое молчаливых мужчин. Под глазами блестел пот, носом Дорс шмыгал через каждую фразу.
— Служба требует трезвости, постоянного состава смены и проверки перед началом работы. Пожалуй, на этом мы закончим, Дорс. Долг за выпивку я оплачу.
Он попытался перевести все в шутку, хватал меня за рукав и обещал, что завяжет. Потом улыбка исчезла, на лице проступила злоба, а вслед за ней явилось униженное выражение человека, который понимает причину отказа и всё равно надеется сделать виноватым собеседника. Я высвободил рукав, положил несколько монет возле мокрой кружки и вышел. Вербовать бойца, чья верность зависела от содержимого кармана и ближайшего продавца стимуляторов и настоек, не имело смысла.
Кроме ветеранов, я проверил две городские охранные артели. Первая занимала просторную контору над лавкой оружейника. На стенах висели копья, щиты и свидетельства от купцов, а старший, гладко выбритый мужчина в дорогом кафтане, обещал прислать восемь практиков уже к вечеру. Вот только постоянного состава он не гарантировал: люди менялись бы каждую неделю в зависимости от других заказов. Вдобавок старший пожелал заранее осмотреть склады, узнать расположение защитных печатей и получить перечень ценных товаров, чтобы «верно распределить силы».
Возможно, он собирался охранять филиал добросовестно. Однако просил ровно те же сведения, что понадобились бы грабителям. Проверять его честность на собственном товаре я не захотел.
Во второй артели люди выглядели приличнее, держались собранно и не расспрашивали о печатях, зато половина одновременно служила купцам, связанным с поставщиками филиала. Старший считал это преимуществом: его бойцы знали торговые пути, склады и людей. Я же и здесь увидел подвох, поэтому поблагодарил и отказался.
Домой я вернулся затемно, уставший не от ходьбы, а от разговоров, в которых каждый второй кандидат сперва уверял в своей надёжности, а затем объяснял, почему ему следует выдать деньги вперёд. Фаэлина оставила мне ужин в столовой, но сама сидела во внутреннем саду возле клеток. Под навесом горела лампа, её жёлтый свет ложился на прутья и выхватывал из темноты блестящие глаза зверьков.
Без Гули шерстокрылы вели себя беспокойно. Они чаще прятались в деревянных домиках, выбегали на малейший звук и держались подальше от решётки, когда кто-то из нас приближался к ним. Шорох снова грыз засов, старательно вцепляясь резцами в обмотанную кожей деревянную рукоять.
— Он на меня не реагирует, — сказала Фаэлина, когда я присел возле вольера. — Смотрит, поворачивает уши, слушает, а затем продолжает заниматься тем, что выбрал. Остальные тоже ведут себя иначе. Кажется, они скучают по Гуле.
— Или проверяют, сумеют ли сбежать после её отъезда.
Я осмотрел зверьков, проверил кормушки, поправил крепление засова и сделал запись в тетради. Изменения следовало сообщить Самиру: родители хотели знать всё о способности дочери, а поведение шерстокрылов в её отсутствие относилось к важным наблюдениям.
Запись я в итоге сделал, но не отправил. После отъезда Самира с семьей прошли всего сутки. Письмо о том, что зверьки скучают по Гуле, могло выглядеть и честным сообщением, и попыткой через животных вернуть племянницу к занятиям. Я отложил перо, решив дать брату хотя бы пару дней без моих доводов и наблюдений.
Следующее утро я провел в филиале: Люциун показал маленькую сухую кладовую без окон, которую выделил для контрольных флаконов. Управляющий поставил там запирающийся шкаф и велел врезать новую решётку в отдушину. На полках уже стояли первые образцы: одинаковые склянки в светлых деревянных гнёздах, каждая снабжена биркой.
Теперь от каждой произведённой партии один флакон останется в филиале до окончания срока годности. На бирке указывали дату, имя мастера, поставщиков сырья и номер варочного котла. Если зелье поменяет цвет, даст осадок или испортится, мы сможем проследить весь путь партии: от мешка трав и печи до человека, закрывавшего пробку. Работникам такая затея добавляла записей, но ничего, привыкнут.
— Учёт заведён, шкаф запирается двумя ключами, один остаётся у меня, второй будет у старшего мастера, — доложил Люциун.
Несколько ящиков новой продукции отправили Милошу Верну для бесплатной раздачи пострадавшим покупателям. Старик принял товар, пересчитал флаконы и подписал бумаги своим мелким, удивительно ровным почерком. Возобновлять торговлю нашими зельями он пока не обещал.
Касса взаимопомощи уже начала работать. Работники выбрали представителем пожилого упаковщика по имени Хальв, Люциун показал первые три заявления: деньги требовались на починку протёкшей крыши, лечение ребёнка и похороны старой матери одного из грузчиков. Суммы были умеренными, записи понятными, подписи стояли на нужных местах.
В дальнем зале меня ждали слабенькие практики из работников, пожелавшие учиться алхимии. Я хотел отобрать среди них кого-то, способного в будущем работать с эссенциями, и поставил перед каждым несколько медных колец на деревянных подставках.
Упражнение выглядело безобидно: требовалось без всяких техник вытянуть Ци в тонкую нить и провести её через кольца, не задев края и удерживая поток одной толщины. У одного нить плясала, как верёвка на ветру; другие вовсе не могли выдавить энергию за пределы своего тела.
Среди них нашлась Ива, молодая работница из комнаты розлива. Она была невысокой, худощавой и скромной (или даже зашуганной): во время разговора смотрела собеседнику не в лицо, а на руки, будто каждое движение могло подсказать ей нечто важное. Сильным практиком девушка не являлась, зато обладала редким для новичка талантом к управлению Ци: чувствовала малейшее отклонение потока и умела исправлять его на ходу.
Испытание Ива проходила медленно. Перед каждым кольцом задерживалась, выравнивала нить и лишь затем двигалась дальше. Мелкие ошибки у неё встречались, однако ни одна не происходила из-за торопливости или желания произвести впечатление.
Для извлечения эссенций значительный запас Ци не требовался. Важнее было проникнуть энергией в подготовленное сырьё, нащупать нужную составляющую и вытянуть её, не повредив и не захватив примеси. До работы с дорогими ингредиентами Иве оставалось далеко: сперва ей предстояло научиться различать плотность тканей, удерживать несколько тонких потоков и прерывать воздействие без остаточного толчка. Я выдал девушке набор медных колец, несколько чаш и упражнения для ежедневной работы.
— Не переусердствуй, чтобы не надорваться, — предупредил я. — Твоя сила в точности и контроле.
Ива прижала к груди коробку с кольцами и серьёзно кивнула. Восторга она не показывала, но пальцы легли на крышку бережно, как на дорогую книгу. Похоже, ученицу я нашёл.
Разобравшись с делами филиала, я снова отправился по адресам Торгуда. Лайру Ренн нашёл ближе к полудню во дворе купеческого дома. Трое юношей в одинаковых светлых куртках размахивали учебными мечами, а невысокая женщина ходила между ними с тонкой