Старый, но крепкий 12 - Максим Игоревич Крынов
На площадке раздался радостный визг. Девочка лет десяти приняла волан внутренней стороной стопы, подбросила, отбила коленом и дошла до девятого удара. На десятом перья задели край сандалии, игрушка отлетела к моей скамье и застряла под доской.
— Господин, бросьте его нам, пожалуйста, а то рукой не достать, — попросила девочка, присев на корточки у края площадки.
Я наклонился, вытащил волан и подкинул в её сторону. Девочка встретила игрушку ногой, не позволила ей коснуться земли и немедленно объявила, что десятый удар состоялся. Остальные игроки дружно отвергли подобное толкование правил, и сквер наполнился возмущёнными криками.
Я снова посмотрел на письмо.
Пятеро готовых и трое сомневающихся являлись хорошим результатом, особенно с учётом Лайры и людей, которых она собиралась привести. Этого хватило бы для полноценных смен и сопровождения повозок, а послушники Нарвея смогли бы вернуться в секту.
Оставалось выяснить, хотят ли пятеро служить у меня нынешнего или идут за человеком, которого помнят по Заставному. Заодно предстояло убедить местное начальство расстаться с опытными бойцами, оплатить переезд семей и предложить людям хорошие условия. Увы, такие вопросы письмами не решались.
Я убрал конверт во внутренний карман и поднялся со скамьи. До конца месяца филиал прикроют ученики секты Тьмы. Лайра пока проверит городских кандидатов, а значит, несколько свободных дней у меня имеется. Их стоило использовать разумно: сперва навестить филиал в Вейдаде, проверить тамошние дела и поискать моего недоброжелателя, и только затем ехать к морю.
Глава 10
Для путешествия в Вейдаде я выбрал старый серый кафтан без вышивки, дешёвые сапоги и выцветший плащ, который в Циншуе постеснялся бы отдать даже садовнику. Перстень с печатью Крайслеров отправился в поясную сумку, копьё — в тень, а грудь прикрыл потёртый кожаный нагрудник. Лицо скрывать не требовалось: за семь лет я изменился, в Вейдаде меня знали немногие, а путник с закрытой рожей сразу привлёк бы внимание стражи.
Несколько телепортаций перенесли меня далеко на запад. Сразу в город я перемещаться не стал: вышел из телепортации в лесу, километрах в пяти от Вейдаде, стряхнул с плаща серую пыль и пристроился к хвосту обоза, тянувшегося к городу. Если кто-нибудь позднее вздумает расспрашивать привратников обо мне, вряд ли они вспомнят одного из десятков запылённых путников.
Стоило выйти из леса, и я увидел гору Тянь-Шань.
Невольно замедлил шаг. Семь лет назад вершину круглый год душила снежная буря: тучи опоясывали гору тяжёлым серым кольцом, ветер срывал со склонов белые полотнища, а ледяная пыль иногда доставала до городских улиц и покрывала тонким слоем льда мостовую. Теперь над хребтом лежало выцветшее голубое небо. На его фоне выступали тёмные скальные рёбра, старые снежники белели лишь в глубоких расселинах, а нижние склоны пересекали ступенчатые дороги. По ним ползли телеги, над обрывами вращались грузовые вороты, подвешенные на канатах клети поднимали брёвна и спускали камень. После гибели духовного зверя люди начали обживать гору.
Об исчезнувшей буре я знал из памяти Уоррена, когда искал его связь с Саулом Грином, однако чужая память передавала изображение и звук, не добавляя сухости во рту и мелкой пыли, которая то и дело с порывами ветра забивалась под воротник.
Перед городскими воротами стояла очередь из телег. Вниз с горы везли обработанный камень и руду, наверх — древесину, зерно, связки канатов и железные детали для механизмов. Стражники работали без прежней ленцы: проверяли накладные, заглядывали под брезент, сверяли разрешения школы Небесного Гнева. Рядом сидели писари, чьи кисти не успевали высыхать между записями.
Я назвался странствующим практиком, ищущим заработок, показал пустоватую сумку и удержал ауру внутри тела. Страж предупредил, что без школьного знака меня не пропустят в Золотой квартал, после чего потерял ко мне интерес.
Город выглядел незнакомо.
В первый год моей жизни в этом мире Вейдаде делился на Золотой квартал и всё остальное: за внутренней стеной стояли каменные особняки, горели магические фонари и белели стены школы Небесного Гнева. Снаружи же по большей части теснились тёмные дома с провалившимися крышами. По кривым переулкам текли вонючие ручьи, через лужи горожане перебирались по доскам. В дождливый сезон люди мёрзли в сырых комнатах, а летом со страхом ждали пожара, способного за ночь сожрать половину улицы.
Теперь первые кварталы за воротами мало уступали прежнему Золотому. Мраморных львов здесь не имелось, зато стены покрывала свежая штукатурка, черепица лежала ровными рядами, целые ставни закрывали широкие окна. По краям мощёной улицы шли сточные канавы под каменными решётками. Между жилыми домами работали харчевни, сапожные мастерские, лавки с горным снаряжением и конторы по найму носильщиков.
Я остановил прохожего в пыльной холщовой куртке. Он нёс на плече бухту тонкого каната, к поясу привязал перчатки с железными накладками, а на запястьях виднелись свежие следы от грубой верёвки.
— Подскажи, пожалуйста, что здесь произошло? Был в Вейдаде семь лет назад и помню трущобы сразу за воротами, а сейчас… ну, вот, — я повел рукой.
Мужчина усмехнулся и удобнее перехватил канат.
— Я сам приезжий. Год назад перебрался из Луньша на заработки, однако старые дома ещё застал. Половину уже снесли, остальные разберут, когда жильцов переселят.
— И на чём здесь зарабатывают люди?
— Я вот ставлю вороты на четвёртой подъёмной дороге, креплю канаты и собираю грузовые клети. Школа Небесного Гнева прокладывает пути к верхним террасам, купеческие артели платят за доставку руды, а нам доплачивают за высоту и опасные участки. Я думал задержаться на три месяца, затем перевёз жену; она готовит в одной из здешних едален. Старший сын учится на мерщика, младший… младший пока учится не трогать мои инструменты.
— Что добывают на горе?
— Грозовик, ледяной кварц, духовные металлы. Пока над вершиной крутилась буря, туда ходили лишь практики школы, да и у них был один путь. После гибели зверя снег сошёл, открылись старые выработки и новые жилы. Грозовик идёт в накопители для подъёмников и мастерских, кварц забирают артефакторы, напитанное энергией железо — оружейники, — он наклонился ко мне и чуть понизил голос. — А еще школа сдает места для медитации: на самой вершине прежней силы не осталось, зато по склонам сохранились узлы, где Ци собирается без помощи человека. Ты ведь практик, да? За пару золотых могу свести тебя с нужными людьми.
— Выходит, школа