Двадцать два несчастья. Том 15 - Данияр Саматович Сугралинов

рисовать динозавра! А вы знаете, что трицератопс и тираннозавр — это вообще разные динозавры? И вы знаете, что тираннозавр, когда нападает на трицератопса, он его даже может съесть? Да, я смотрел документальный фильм, и там про это все рассказывали. А еще я решил уехать в пустыню Намиб, — закричал он. — Дядя Сережа, вы были в пустыне Намиб? Это в Африке! Вы знаете, кто там живет? Никто там жить не может! Там очень жарко! И только один жук-чернотелка там живет. А так как там нет ничего, чтобы есть и пить, то она дожидается, пока ветром принесет хотя бы одну травинку, и оттуда, из этой травинки, она добывает воду, и только так живет. Даже верблюды не могут там выжить, а жук-чернотелка может! Так что я туда скоро поеду, наловлю этих жуков и буду их в Чукше разводить! Там белка много и кормить их не надо.

Выпалив мне всю эту тираду, Борька посчитал свою просветительскую миссию выполненной и, не дожидаясь моего ответа, с важным видом ушел обратно. Видимо, досматривать фильм про жука-чернотелку и динозавров.

Я смотрел ему вслед и понимал, что если у Пелагеи получится каким-то непостижимым образом отобрать пацана и завезти его в свою глухую деревню, то такой толковый мальчишка там пропадет. И будет очень жаль. Потому что я, как ученый, с высоты своего опыта видел, что у Борьки при правильном воспитании и обучении довольно хорошее будущее. Причем будущее в науке.

Тут как раз вышла Фролова и, поздоровавшись, смущенно улыбнулась мне. Она была в старом потрепанном халате, сверху накинута фуфайка.

— Извините, Сергей Николаевич, я в таком непотребном виде, — покраснела она. — Да я это со скотиной сейчас разбираюсь.

— Я знаю. Это вы извините меня, Полина Илларионовна, что приперся вот так, без предупреждения. Но я буквально на секунду. Хочу задать один вопрос. Точнее, два. Райка часто заходит к вам? Как вы думаете, сможет она потянуть Борьку сама?

— Конечно сможет, — сказала Полина уверенно. — Она полностью исправилась. И сейчас перед нами та Райка, которую я знала еще по школе. Так-то она довольно неплохая женщина, поверьте. И ей нужно дать шанс, иначе она погибнет. А Борьке надо жить с родной матерью, он к ней очень привязан. Но вы не беспокойтесь, если что, я тут всегда есть. Опека у меня временная, до лета, и, если Райка опять закуролесит, Борька останется у меня, мы с опекой об этом говорили, а Наиль обещал помочь с бумагами, чтобы оформить все уже по-настоящему, не на полгода.

— Это хорошо, — успокоенный, кивнул я. — И еще про крестины: Райка говорила «на этой неделе», а неделя кончается.

— Она с батюшкой на следующую пятницу предварительно договаривалась, — ответила Полина. — А в среду Япара нашла, потом вас два дня в больнице не было, она и не стала вас дергать. Сказала, дождется, когда вы освободитесь.

— Пусть назначает на следующую неделю, любой день, кроме четверга, я приеду, — сказал я. — Но вот главный мой вопрос такой: а кто такая Пелагея? Что это за бабка и чем она может навредить?

— Пелагея… — охнула Полина и аж побледнела, да так, что я думал, что она сейчас упадет. — А что она?

— Да пока ничего. Это я просто спросил, может ли она забрать Борьку? Теоретически?

На Полине не было лица. Я посмотрел на нее и сказал успокоительным тоном, внутренне ругая себя за то, что приперся и напугал ее:

— Не беспокойтесь, Полина Илларионовна, мало ли кто там что хочет, не дадим.

Полина помолчала.

— Она уже приходила, — медленно сказала она, подбирая слова. — Осенью, к Райке, еще до того, как Борьку у нее забрали. Райка после нее неделю не просыхала и слышать про нее не хотела, я тогда так и не поняла, что между ними было. А сегодня днем водитель Элен, Прохор Евграфович, сказал мне, что у наших ворот стояла старуха в черном и спрашивала про Борьку, и велел чужих во двор не пускать. Я подумала, из общины кто-то. Это она была, да?

— Не знаю, — честно ответил я. — Но чужих во двор не пускайте, тут он прав.

Полина посмотрела, прищурившись, и вдруг тихо сказала:

— Вы знаете, надо сегодня же сказать Райке, пусть не ждет никакой пятницы и крестит Борьку побыстрее.

От дома Фроловых я возвращался в глубокой задумчивости. В санатории я был к семи, как и обещал Еве, поужинал у тети Нины и, чтобы никого не видеть, ушел во флигель, в наш «штаб», где можно было думать, не отвечая на вопросы. Просидел я там долго.

А поздно вечером ко мне в санаторий явилась и сама бабка Пелагея.

Столкнулся я с Пелагеей, когда уже ближе к ночи вышел из флигеля и запер за собой дверь. Она стояла и смотрела на меня в упор. Нас никто не представлял друг другу, но я почему-то сразу понял, кто передо мной.

Я смотрел на нее и не мог отвести взгляд. Такое впечатление, что мои глаза прибили гвоздями, и я теперь вынужден смотреть в одну точку, и эта точка мне категорически не нравилась.

Высокая, чуть сутулая, хмурая старуха с крючковатым носом, одетая во все черное, она была словно архетип злой ведьмы и смотрела недобро из-под кустистых седых бровей.

Опомнившись, я запросил ее профиль: «Познание сути» на шестом уровне читало мне даже тех, кто этого не хотел, а тут передо мной в трех шагах стоял живой человек и смотрел в глаза. Плашка не появилась. Я запустил эмпатический модуль, хотя бы эмоции. Ничего.

Тогда, чтобы понять, отказала ли Система вообще или только в случае со старухой, я, не отводя от нее глаз, запросил состав снега у ее ног, он был в поле зрения.

Снег

Состав без учета воздуха между кристаллами.

Вода (H₂O), преимущественно в виде льда: более 99,99% массы.

Основные примеси; содержание в пересчете на 1 кг снега:

— ионы кальция (Ca²⁺): 1,20 мг; магния (Mg²⁺): 0,18 мг.

— ионы натрия (Na⁺): 0,65 мг; калия (K⁺): 0,12 мг; аммония (NH₄⁺): 0,24 мг.

— гидрокарбонат-ионы (HCO₃⁻): 2,87 мг.

— сульфат-ионы (SO₄²⁻): 1,50 мг; нитрат-ионы (NO₃⁻): 0,80 мг; хлорид-ионы (Cl⁻): 1,00 мг.

— диоксид кремния (SiO₂), частицы минеральной пыли: 2,90