Двадцать два несчастья. Том 15 - Данияр Саматович Сугралинов
Погоняв мысли туда-сюда по черепной коробке несколько раз, я понял, что сам эту головоломку разрулить не смогу и нужно бы посоветоваться. Только вот с кем? Перебрав всех своих соратников по команде, я понял, что надо звонить Самарцеву.
Недолго думая, я набрал его.
— Николай Борисович, — сказал я, — извините, что отрываю, у вас сегодня законный отгул после Лапина, я помню. Но такой вопрос возник, если сможете мне подсказать…
— Слушаю вас, Сергей Николаевич, — сразу же откликнулся Самарцев. — Думаю, если бы чего-то эдакого не случилось, вы бы меня дергать не стали.
— Да, — сказал я и кратко пересказал ему разговор с Карасевым. — Что делать?
— Ну что делать, — задумался Самарцев. — Нужно делать так, как говорит Карасев, иначе жизни здесь не будет ни вам, ни всем нам, кто с вами. Даже если вы, грубо говоря, завтра уедете в Москву или в Казань, нам тут с Александрой Ивановной и с остальными покоя не будет.
— Да прям уж так и не будет? — засомневался я.
— Так все уже считают нас вашими людьми, Сергей Николаевич, понимаете? — загорячился Самарцев. — Мы уже в вашей команде, и если договоренности не будут поддерживаться, община нам этого не простит. Тем более вопрос очень сложный. И деликатный…
— Насколько сложный? — сказал я.
— Ну, подумайте, у нас здесь многие имеют такие проблемы с алкоголем. И да, вы абсолютно правы, сейчас, если все получится и со Смирновой пройдет на ура, они начнут поставлять новых пациентов и испытуемых. Но, с другой стороны, Сергей Николаевич, рассмотрите это дело так: если вы все равно планируете дальше работать над этим вопросом, то какая вам разница, лечить бурята, русского, белоруса или марийца?
В принципе я был с ним согласен, но с другой стороны…
— Понимаете, я думал открыть на базе санатория дорогую клинику, брать вип-клиентов…
— А кто вам мешает потом это сделать? — удивился Самарцев. — Обкатаете на простых гражданах, типа этой Смирновой, а потом будете брать себе вип-клиентов. У вас же чем больше будет база, тем более точными выйдут результаты.
— Но ведь средство еще не запатентовано и не зарегистрировано, да и пациентов мы пока не принимаем, — осторожно сказал я.
— Ну, видите, Карасева сейчас это мало волнует, ему главное результат…
Тут мне позвонили по второй линии.
— Извините, Николай Борисович, — сказал я, — у меня важный звонок. Но спасибо. Я вас понял. Подумаю.
Я переключился на Наиля, между делом отметив, что не прошло и полдня, а у Наиля уже первые новости.
— Слушаю тебя, — сказал я, — явно ты что-то разведал…
— Еще как! — воскликнул он в ответ, и голос его аж звенел от сдерживаемого волнения. — Новости есть. У меня копия договора о продаже доли. Если вы стоите, то лучше сядьте.
— Все так печально?
— Знаете, у кого окажется доля Алисы Олеговны в вашем санатории?
Ответить я не успел, потому что Наиль тут же выпалил:
— У Фариды!
Глава 8
— Погоди, — сказал я и сел, раз уж мне велели. — Фариде? Ракицкой?
— Ракицкой Фариде Равильевне, — подтвердил Наиль. — Договор от вторника, двадцатого, покупатель она. В среду документы ушли на регистрацию, это та самая отметка на сайте налоговой. Записи в реестре нет, я при вас проверял утром, а сейчас перепроверил.
— И что она может сделать завтра? Прийти и выгнать нас?
— До записи она нам никто, — ответил Наиль. — Покупатель по договору, и все. Но после записи станет участницей общества с долей Алисы Олеговны, а это голос на собрании, право смотреть документы, а то, что у нас по уставу решается единогласно, она сможет заблокировать. Впрочем, командовать людьми она от этого не сможет, ведь приказы о приеме и увольнении подписывает руководитель, а не участник. Сменить руководителя можно только в том порядке, который записан у нас, и голосов у нее будет ровно столько, сколько было у Алисы Олеговны. То есть один.
— Или два, если учитывать Еву, — озадаченно уточнил я.
— Нет, Ева Александровна на это точно не пойдет, — уверенно заявил Наиль.
— Ладно. А предложение выкупить долю первыми? Ты утром говорил, что нам должны были ее предложить.
— Вот это я и выясняю. Ни вам, ни Еве Александровне предложение не приходило. Завтра с утра я поеду к нотариусу, который удостоверял сделку, потом в налоговую. Так что переночую в Казани.
— Хорошо, Наиль Русланович, — сказал я. — Еве я скажу сам.
— Скажите, — согласился Наиль. — Это ее мачеха, ей желательно узнать пораньше.
Наиль отключился, а я еще посидел, прежде чем идти к Еве.
Она сидела в холле и что-то торопливо набирала на своем ноутбуке, периодически заглядывая в пухлый блокнот. Изредка она что-то там отмечала, вычеркивала, перелистывала страницу и продолжала набирать текст дальше.
Как ни претило мне отрывать ее от работы, тема была важная и требующая обсуждения.
— Ева Александровна, извините, что мешаю, но у меня вопрос.
— Слушаю вас, — в тон мне ответила Ева и подняла на меня взгляд, настолько чистый, что расспрашивать о таких вещах стало как-то даже неудобно, и я вдруг спросил совсем не то, что хотел изначально.
— Слушай, Ева… — сказал я. — А что там про Сашку слышно? Что-то он пропал надолго. Я с этой комиссией совершенно зарапортовался. Он же вроде вчера должен был приехать? Что там случилось? Надеюсь, ничего страшного? — Слова потоком лились из меня. Я всегда, когда волнуюсь, начинаю говорить много.
Ева, видимо, это знала, потому что кивнула и сказала:
— Там все нормально, Сергей, не беспокойся. Наш поставщик Михаил немного прогадал со сроками, да там и не от него зависело, поэтому часть оборудования придет только в понедельник, на два дня позже. И мы с Александром решили, что пусть он немного задержится в Казани. Чтобы забрать оборудование и привезти его все сразу. А в остальном все нормально, он прекрасно себя чувствует, всем передавал привет, здоров, бодр и весел.
Она позволила себе обозначить улыбку уголками губ, а затем проницательно