Одиночка. Том 9 - Дмитрий Лим

— В одиннадцать утра мимо моего подъезда? — осведомился я. — Скучаете?

— Планировку смотрели, — просипел Виктор.

— Планировку двора.

— Ага. Архитектурную.

— А теперь без архитектуры.

— Савелий Андреевич! — выпалило из Виктора, как пробка. — Савелий Андреевич Громов! Заплатил! Двадцать тысяч, половина вперёд, при нас, не пропитые! Сказал: встретить пацана у дома, проводить до тихого места, а дальше… — он замялся, разрываясь между страхом передо мной и страхом перед заказчиком, потом, видимо, решив, что из двух страхов мой ближе, договорил: — А дальше чтоб был не пацан, а болото. Его слова! Болото!

Он полез в карман. Я поднял ладонь — и Виктор застыл в позе статуи «Человек, достающий бумажник». Бумажник медленно вернулся на место сам.

— Рассказывай, — велел я. — Подробно. Как вышел на вас, что говорил, как выглядел.

Рассказ вышел сумбурный, но полный. Некий мужик в кепке нашёл их через знакомого с рынка и свёл с «Савелием Андреевичем» в машине — тонированные стёкла, двигатель не глушили. Дядя, по словам Виктора, сидел «бледный весь, с крестиком новым, целовал его каждые пять минут» и денег дал половину вперёд. Выслушав обещание «сделаем», вдруг вцепился Виктору в рукав и зашипел: парень, мол, «заговорённый, чуранный», подходить строго сзади и без разговоров.

— Он носит крестик и нанимает гопников, — сказал я Тишине. — Комплексная защита.

«Долг сильнее страха, — отозвался Тишина непривычно серьёзно. — Проценты парню капают, Саня. Ты ему руку обжёг, а долги жгут сильнее. Запомни урок: никогда не бери кредитов под семейные разломы».

Я перевёл взгляд на очки за спиной Жели.

— Ты. Как звать?

— В‑Вася, — сказали очки.

— Вася. Что в рюкзаке?

— Н‑ноутбук…

И тут система выдала очередную справку — тоном бюрократа, который случайно оказался не в своём окне:

'ОБНАРУЖЕНА ПОТРЕБНОСТЬ ХОСТА: ЛЕГАЛЬНЫЙ СТАТУС ОХОТНИКА.

ИНСТРУМЕНТ УДОВЛЕТВОРЕНИЯ ПОТРЕБНОСТИ: ОБНАРУЖЕН.

ЦЕЛЬ: «ВАСЯ». СОВМЕСТИМОСТЬ: ВЫСОКАЯ'.

Ну да. Ну конечно. Я три дня думал, где в этом городе искать человека, способного вписать несуществующего охотника в государственный реестр, — а судьба прислала мне хакера с доставкой на дом. В комплекте с охраной, которую этот хакер, видимо, таскал с собой для солидности.

— Выходи, Вася, — сказал я. — Поговорим о карьере.

Вася вышел из‑за Жели мелкими шажками, не отрывая лопаток от амбала, пока это было физически выполнимо. Очки у него съехали на кончик носа, и поправить их он не рискнул.

Я в это время стоял на пороге подъезда. Сойти с него не понадобилось.

Контроль я активировал привычно: собрал внимание в точку и толкнул её от себя — коротко, без замаха. Между мной и Васей что‑то натянулось — без цвета, без веса — натянулось и поймалось. Глаза у Васи мигнули и погасли до состояния выключенного монитора.

«НАВЫК 'КОНТРОЛЬ» АКТИВИРОВАН.

ЦЕЛЬ: ВАСИЛИЙ. РОД ДЕЯТЕЛЬНОСТИ: «ХАКЕР» (САМОАТРИБУЦИЯ).

УСТОЙЧИВОСТЬ ПСИХИКИ ЦЕЛИ: НИЖЕ СРЕДНЕГО.

ПОДКЛЮЧЕНИЕ: УСТАНОВЛЕНО'.

— Слушай меня, Вася, — сказал я вслух, чтобы слышали все трое. — Сделаешь работу. Создашь лицензию охотника. Имя — Владимир Войнов. Ранг — D. Не картонку с голограммой из перехода, а настоящую запись: в реестрах ОГО, во всех базах, со всеми подписями, галочками и печатями. Такую, чтобы любой проверяющий раскрыл её и прослезился от порядка в документах.

— Принято, — ответил Вася ровным голосом автоответчика.

— Срок — двое суток. Вопросы?

— Вопросов нет.

Я разжал внимание. Нити ушли. Вася моргнул, качнулся, вцепился в лямку рюкзака и огляделся: на Виктора, стоящего на коленях, на Желю, сидящего на бордюре, на меня, застывшего на пороге. Картина мира требовала переосмысления, и Вася занялся ею немедленно — я почти слышал, как скрипят шестерёнки.

— Я что‑нибудь подписал? — жалобно спросил он.

— Головой, — сказал я. — Теперь условия. Я умею забирать память. Целиком. Останется Вася, который боится розеток и не помнит, зачем ходит в туалет. Мне это несложно, но лениво. Поэтому сделка: сделаешь всё чисто — память останется при тебе. Вся. Со всеми твоими страхами, паролями и коллекцией… чего вы там коллекционируете?

— Порывами, — пролепетал Вася. — Порывами. Вай‑фай соседей… я не бываю в чужих сетях!

— Вася, — сказал я с чувством, — ты стоял на стрёме у людей, которым заказали убийство. Государственный реестр — это самое законное место из всех, где ты бывал по своей воле. Не перебивай.

Страх страхом, а профессия взяла своё: глазки у Васи забегали, и заговорил он уже по делу, быстро, глотая окончания:

— Запись в реестре — это не проездной отклеить… Там закрытый контур, подписи, хеши… Ход есть, я знаю ход, уязвимость старая, но нужно железо. Ферма. У меня ферма была — сосед на металл сдал, зараза, думал, шкаф! — Вася махнул рукой в сторону гаражей с тоской человека, потерявшего родственника. — Тысяч сорок пять надо. Ну, сорок, если по‑соседски.

— Сорок, — сказал я.

— Сорок пять, — попросил Вася.

— Сорок. Плюс пять сверху, если уложишься в сутки.

Вася задумался — насколько это было возможно при коленях, ходивших ходуном. Судя по всему, он впервые в жизни торговался за право взломать государственный сервер, и это требовало концентрации.

— По рукам, — выдал он наконец дрогнувшим голосом. — К вечеру завтрашнего дня будет Войнов. Настоящий. Настоящий из настоящих.

Настоящий Войнов — это, кстати, отдельная песня. Имя я выбрал не с потолка: в прошлой петле я уже носил его — представлялся одной баронессе на вокзале. Имя прижилось и сидело удобно, как старая куртка. А D‑ранг — прикрытие сочно выверенное: не настолько крупный, чтобы человека звали на закрытые рейды и копали под него, и не настолько мелкий, чтобы не пускать дальше крысиного чулана. Идеальный середняк с допуском к разломам.

Я отсчитал из пакета сорок пять тысяч. Купюры перешли из моих рук в Васины, оттуда — во внутренний карман рюкзака, и рюкзак тут же переехал с живота за спину, под обе лямки: человек явно ценил рабочие инструменты выше собственных почек.

Виктор, всё ещё на коленях, провожал деньги взглядом клиента, который утром нанялся на одно, а к обеду оказался на другом — и это другое оплачивалось заметно лучше.

— Теперь ты, — повернулся я к нему. — Дяде доложишь так: парень собрал сумку, сел на первую