Код волхва. Книга 4 - Алексей Даньшин

Епископ задумчиво посмотрел на камни в руках варяга.

— Митрополит и князь?

— Да даже вазилевс в Царьграде с такими каменьями не расстаётся. Ему купцы генуэзские недавно их продали. Так скоро они опять должны прибыть в Киев за добавкой. Ибо цены эти камни великой. И княже лишь по доброте душевной и, преклоняясь перед твоим духовным подвигом в возведении церкви Иоакима и Анны, в подарок их тебе прислал.

Уфф… Пока говорил, вспотел даже. Речи эти князь наизусть просил выучить, дабы потом при епископе они казались гладкими и понятными.

Вроде получилось!

Глаза у епископа подобрели, и он уже с интересом рассматривал узоры на камнях.

— Ну, покажи, коль так, как они служат!

Было видно, что чудотворная икона сейчас занимает все его помыслы, и про камни он спрашивает исключительно, чтобы не обидеть дарителя. Но Ивору и этого было достаточно.

…

Второй визит к Перемыслу был для Ивора решающим. Он волновался так, как не волновался перед последней битвой с печенегами, и с раздражением чувствовал свою неуклюжесть, деревянную ногу и старость. Ну куда он лезет⁈

Но образ молодой Аграфены манил его, и во снах она часто дразнила и убегала от него, прячась со смехом в лесу за деревьями. А он никак не мог её догнать. И от этого каждый раз просыпался в холодном поту и с болью в культе. Догонять молодую резвую девку на одной ноге ему было непросто.

Аграфена опять вышла его встречать вместе с отцом и матерью перед крыльцом в расшитом красном сарафане. Коса толщиной в руку была перекинута через плечо. Она смотрела на него исподлобья, опустив голову, но уже с явным интересом.

…

Подарок и демонстрация баюн-камня в прошлый раз для неё вышли весьма яркими и запоминающимися. Девка сперва робела сильно и всё время косилась на его деревянную ногу. Но едва он включил баюн-камень, и из него полилась какая-то нежная мелодия, как глаза у неё заблестели, и дальше варяг только успевал на вопросы отвечать. И при расставании она тогда даже улыбнулась ему.

…

Перемысл распахнул объятия, чтобы обнять дорогого гостя. А его жена и дочь медленно поклонились варягу. Улыбка у купца стала широкой, почти заискивающей. До него дошли-таки слухи, что к посаднику прибыл гонец от князя Ярослава с известием о смерти Святополка и разгроме войска польского князя Болеслава. Собственно, Ивор и постарался, чтобы Перемысл узнал об этом одним из первых.

Варяг молча обнял купца, всем своим видом показывая, что по-иному и быть не могло.

— Что ж мы на дворе-то стоим? — Перемысл громко хлопнул гостя по плечу, отчего у того даже деревянная нога хрустнула. — Аграфена, дочка, неси меду лучшего! Видишь, жених-то у тебя какой… непростой. Подельник самого князя Древлянского!

А Аграфена не сводила глаз с Ивора. И в её взгляде вовсе не было страха или брезгливости. Только жгучий интерес. Отец с матерью уже успели наговорить про всё, что ждало её за таким богатым и перспективным мужем. И разница в возрасте, и отсутствие ноги её теперь вовсе не пугали. У всех есть свои недостатки. Зато столько достоинств, каких у её жениха, не у каждого князя сыщется. И богат, и умён, и опытен, был обласкан самим князем Володимиром, а ныне ближник самого князя Илии Древлянского. И камней волшебных у него полно. А ведь сказывают ещё, что князь Илия через него икону чудотворную епископу Иоакиму в дар пожаловал! Все подружки обзавидуются.

И она так улыбнулась варягу и стрельнула глазами, что у того аж дыхание перехватило.

«Быть свадьбе!» — подумал разомлевший под её взглядом Ивор.

«Мой! Не отдам его никому!» — подумала раскрасневшаяся Аграфена.

…

На следующий день после молебна епископа Новгородского Иоакима в честь явления чудотворной иконы в церкви святых Иоакима и Анны к дому Ивора было не подступиться. Очередь из купцов и старейшин родов растянулась на пол-улицы. Даже те, кто раньше громче всех кричал о «бесовских камнях», теперь стояли с кошелями, набитыми серебром, и ругались за место в очереди.

Интерес к князю Илие Святославичу вырос до небес. Так что, помимо продажи камней, Ивору приходилось и на вопросы отвечать.

У всех любопытство было впереди. Особенно бабы, которые с мужьями пришли за дорогой покупкой, наседали с вопросами про молодого князя. Каков он, пригож ли, а почему не женат, а может, нашу, тут следовало имя очередной дочки на выданье, посмотрит? Почти все одни и те же вопросы задавали, вот только с посадником Константином вышел какой-то странный разговор.

Выслушав инструкцию по пользованию горюч-камнем и выполнив привязку к новому хозяину, посадник отсчитал два мешка серебра и после этого вдруг задал вопрос, которого Ивор никак не ожидал услышать:

— Панаса ведь так и не нашли. Любомир уж всех в роду поднял на уши. Как в воду канул. Не слыхал?

— Так ты ж сам говорил, что вроде как с людьми Брячислава Полоцкого его видали в остатний раз?

— Так-то оно так! — Константин понизил голос и наклонился к варягу. — Только опосля видали, как из его дома двое выходили. И сказывают, что вроде как Никитку Кожемяку среди них опознали.

— И что? — Ивор пожал плечами.

— Так ведь Никитка-то уж сколько зим назад в Царьграде сгинул, а потом, сказывают, недавно на подворье князя Илии его видали в Киеве.

— И что?

Северянин уже понимал, к чему клонит посадник, но колоться не собирался.

— Ты мне по-свойски можешь сказать? — голос у Константина стал ещё тише. — Князь Илия и Брячислав — вместе против Ярослава что-то затевают? Ведь ежели это так, то беда большая будет!

Уффф… Варяг даже рассмеялся.

— У Илии уговор с Ярославом. И, насколько я знаю, Илия нарушать его не собирается. А всё прочее — княжье дело. Так что извини, Константин, не там ты крамолу и измену ищешь. А вот про Брячислава сказать ничего не могу. У тебя власть в городе — тебе и решать.

Константин внимательно посмотрел на варяга и кивнул. Забрал свой горюч-камень и ушёл.

А Ивор тогда крепко задумался. Надо будет князю сообщить о подозрениях новгородского посадника. Хотя Илия, скорее всего, и так про них уже знает. Очень часто варяг убеждался, что обо всём важном Илия всегда как-то узнаёт первым.

Распродав все камни, Северянин сидел на своём большом сундуке, набитом мешками с серебром, и горько вздыхал. За один день. Немыслимая сумма в тысячу гривен. Почти тринадцать пудов серебра тяжёлыми новгородскими гривнами.

Охрана