Сказание о второстепенном злодее 3 - SWFan
О причинах покушения тоже ходили самые разнообразные слухи, начиная от зависти к принцу и его славе и заканчивая ревностью. Якобы всё это время Антон Савин питал запретные чувства к собственной сестре и попытался таким образом избавиться от соперника.
У людей богатая фантазия. И страсть использовать её по делу и без дела, учитывая, как эта история не просто мгновенно разлетелась по всей Академии, но и стала обрастать всё новыми подробностями. Вскоре я узнал, что влюблён в Эльвиру с раннего детства, что наш отец ещё тогда заметил нашу тайную страсть и попытался разлучить детей, отчего и отправил её в закрытую школу, что всё это время я вёл оживлённую переписку с церковными отцами в надежде найти такого, кто согласился бы нас обручить.
В итоге про эту историю мне написала сама Белая Дама (!). Как она о ней узнала — не имею ни малейшего понятия, но к своему письму она приложила справку с официальным одобрением.
Разумеется, я выбросил её в камин. Ответ тоже писать пока не стал: в этом плане меня одолел своеобразный творческий кризис. Даже моё прошлое письмо, в котором я расписал, как по моему приказу уничтожили базу повстанцев вместе с невинными детьми, не принесло мне ни единого балла. Сильвия заявила, что «дети — действительно корни, из которых начинается всё великое», и теперь в газетах время от времени мелькали заметки о том, что Белая Дама либо собирает, либо уже собрала средства на очередной приют, где сама же будет занимать руководящую должность.
Она была непробиваемой; поэтому мне требовалось время, чтобы придумать ещё более очевидное злодейство: писать о том, что я и впрямь собирался убить принца, чтобы начать гражданскую войну, было бы немного опрометчиво.
В итоге я сохранил все свои должности и привилегии. Даже остался председателем студенческого совета, несмотря на протест Гарцинии и нескольких других преподавателей. Формально моё положение в Академии не пошатнулось ни на йоту. Изменилось, однако, отношение окружающих.
Теперь меня презирали не только студенты из Меркеля, но даже из Гальварии. Их реакция была почти радостной, потому что многие из них и раньше меня не любили, а теперь им позволялось делать это в открытую. На уроках люди отсаживались от меня, как от прокажённого. В обращении ко мне использовали не «вы», а «ты». Меня обсуждали прямо у меня за спиной, и всюду я теперь чувствовал на себе насмешливые и презрительные взгляды.
Разумеется, не все были такими, но у меня хватало ненавистников, которым только сейчас развязали руки, чтобы они, так сказать, «задавали тон».
Джульетта де ла Ней, например, даже не смотрела на меня на следующем заседании студенческого совета; сразу по его завершении её слуга передал мне письмо. Оно не пахло духами, и в нём девушка писала, что, к величайшему её сожалению, нам больше «не следует видеться». Жаль.
Я так и не успел вручить ей сироп от кашля.
Ладно. Бывает. Всё равно у него был довольно большой срок годности.
Между тем Мая всё ещё оставалась моей служанкой. Она не совсем понимала, что значит «потерять дворянский титул», и даже Рабле продолжал исполнять мои приказы. Когда я спросил, почему он это делает, тот ответил единственным словом:
— Привычка.
Хороший ответ.
Мнение Эльвиры обо мне и вовсе таинственным образом повернулось на 180 градусов. Девушка не только завтракала, но даже обедала и ужинала в моей компании.
Наше совместное времяпрепровождение было, мягко говоря, неловким. Я привык отыгрывать злодея, и, хотя решил вести себя с ней несколько более дружелюбно, мне было сложно резко взять и перестроиться в нормального человека. Перестройка в своё время разрушила СССР — с такими вещами следует быть осторожнее.
К тому же будет неприятно, если Эльвира расскажет остальным, что я на самом деле далеко не такой мерзавец, каким хотел показаться со стороны. Поэтому в её компании я старался сохранять сдержанное и аристократичное хладнокровие, сразу пресекая все её — надо сказать, очень осторожные — попытки поговорить по душам.
Сперва это работало, однако со временем Эльвира как будто становилась всё более открытой. Мне стало боязно, и я заявил, что до определённого момента нам лучше держаться на расстоянии — и так ходят не самые приятные слухи.
Эльвира видимо расстроилась и стала похожа на брошенного щенка.
— Однако мы всё равно можем обедать вместе…
Она сразу оживилась.
Слабый я человек, конечно. Очень слабый…
В любом случае время не ждёт. Сюжет был неумолим, и вскоре меня затянули другие важные дела.
Мой план по «присвоению» студенческого бюджета немного застопорился. После потери абсолютной поддержки со стороны старост из Гальварии я уже не мог раскидываться деньгами на различные безумства, а кошачий корм, даже самый дорогой, не мог оправдать расходы в несколько тысяч гилингов. Благо, приближалось событие, которое идеально подходило для того, чтобы превратиться в денежную воронку.
Совсем скоро должен был состояться Бал второкурсников, с которого официально начинался наш второй учебный год.
Нужно было заказать разноцветные люстры, декорации, изысканные кушанья для студентов и приглашённых гостей, среди которых были важнейшие чины города и даже Его Высочество, и многое другое — всеми этими делами традиционно занимался студенческий совет. На долю секунды я задумался о том, чтобы заказать торт с моим лицом, но вовремя остановил себя: в этом не было смысла. Люди и так считали меня зазнавшимся мерзавцем. Подобные эксцентричные поступки сделают мой образ не столько злодейским, сколько комичным. Я и так немного перегнул в этом плане.
К тому же едва ли все те мёртвые души, которых я нанял на свои мануфактуры, были в состоянии сделать нечто подобное. Для этого пришлось бы действительно раскошелиться, а план заключался немного в другом.
Можно было, кстати, подрядить Алекса и остальных. Они же герои? Герои. Значит, представляют собой бесплатную рабочую силу. Интересно, как они отреагируют, если окажется, что пекарня, которой они помогли в срочном порядке выполнить заказ, на самом деле была частью моей коррупционной схемы?
Впрочем, это было рискованно. Мне нужно было сделать свой «бизнес» максимально правдоподобным, чтобы получить одобрение прочих старост, многие из которых принципиально голосовали против меня. А для этого требовались разрешения, бумаги, документы…
Я погрузился в эту работу с головой и закончил в самый последний день перед балом. Потом целые сутки отсыпался и только к вечеру, когда пришло время собираться, вспомнил, что совершенно забыл заказать себе костюм.
Что ж, пускай. Поищем в