Побег - Евгений Аверьянов

— Куда они ушли?

Командир шагнул ближе, но держался на расстоянии.

— В сторону моря. Держались вдоль береговой линии, довольно низко. Судя по высоте, заряд у них слабый или машина перегружена. Быстро они не уйдут.

— Это уже второй раз, когда мне говорят, что они далеко не уйдут.

Командир снова сглотнул.

— На этот раз они действительно не уйдут.

Стоун убрал руку с карты.

— Слушай внимательно. Инженер нужен живым и хотя бы примерно целым.

Патрик говорил спокойно. И от этого сказанное звучало ещё неприятнее.

— Дирижабль по возможности сохранить. Если сохранить нельзя, хотя бы не дайте им сжечь его окончательно.

— Да, господин барон.

— И ещё.

Командир вытянулся.

— Если вы снова их упустите, мне придётся искать новых командиров отрядов.

— Мы не упустим.

— Надеюсь. Потому что нынешних я отправлю на досрочную пенсию.

Командир замер. Слово «пенсия» прозвучало почти буднично, но никто из присутствующих не сомневался, что речь не о тихом доме, саде и заслуженном отдыхе. У барона Стоуна были разные способы избавляться от людей, которые не справлялись с задачами.

— Я понял, господин барон.

— Нет, — сказал Патрик. — Пока не понял. Но поймёшь, если вернёшься без инженера.

Он отвернулся от командира и посмотрел на море за дальними склонами. Там, где-то за линией камней и холодного ветра, уходила древняя машина. А вместе с ней уходил человек, который сумел сделать то, что не смогли его лучшие мастера. Патрик сжал перчатки в руке.

— И передай людям: кто первым найдёт место посадки и не спугнёт беглецов, получит награду.

— Будет исполнено.

Командир поспешно отошёл, уже на ходу выкрикивая приказы.

Барон же смотрел за сборами и думал о человеке, который пришёл неизвестно откуда, взял чужое имя, обманул его, пережил аномалии, запустил древний дирижабль и починил его в горах.

Такого человека нельзя было просто убить. Сначала его нужно было поймать, а потом заставить работать.

Дирижабль летел над водой так низко, что я несколько раз ловил себя на желании поднять ноги. Глупо, конечно. Между мной и морем был пол гондолы, металлическая рама, древние контуры, остатки пассажирского отсека и вся моя вера в то, что эта махина не решит внезапно стать подводной. Но когда под днищем мелькали серые волны, а корпус время от времени вздрагивал от порывов ветра, вера становилась немного нервной.

Я держал дирижабль почти у самой поверхности. Выше подниматься не хотел. Во-первых, заряд основного кристалла мигал красным так, будто лично меня ненавидел. Во-вторых, чем ниже мы шли, тем сложнее было заметить нас издалека с береговых склонов. В-третьих, если уж падать, то лучше с пяти метров, а не с пятидесяти.

Хотя и этот аргумент звучал не слишком обнадёживающе.

— Мы слишком низко, — сказал Аркадий, глядя в боковое окно. — Волны почти задевают гондолу.

— Это называется близость к природе, — отшутился я.

Кристина сидела у стены, держась за поручень. После мебельной артиллерии в салоне стало просторно, пусто и как-то неприлично. Там, где раньше стояли кресла, теперь торчали обломки креплений, валялись гайки, щепки и куча болтов.

Барсик лежал посреди прохода и смотрел на воду с явным недоверием.

«Если эта штука утонет, я буду очень недоволен.»

— Мы все будем недовольны.

«Я сильнее.»

— Не сомневаюсь, — кивнул я и снова посмотрел на схему.

Заряд кристалла падал медленно, но уверенно. Красная полоска становилась всё меньше, а рядом с ней система заботливо напоминала:

[Заряд основного кристалла критически низкий.]

[Рекомендуется посадка.]

[Расход энергии: повышенный.]

— Спасибо, — пробормотал я. — Без тебя бы не догадался.

Нужно было уйти как можно дальше от места взлёта. Если мы сядем рядом, все мои прекрасные манёвры с креслами, лавками, перегородками и обидой Аркадия на судьбу окажутся бессмысленными. Люди барона просто дойдут до нас пешком, окружат и предложат продолжить беседу уже в менее удобных условиях.

Они всё равно пойдут за нами. Я в этом не сомневался. Стоун был не тем человеком, который посмотрит на улетающий дирижабль, пожмёт плечами и скажет: «Ну, не судьба». Такие люди сначала отправляют один отряд, затем второй. Потом лично приезжают, начинают орать на командиров и обещают всем неприятности. Поэтому мы тянули на юг вдоль берега, уходя от стены, скал, лагеря преследователей, в общем, от всего, что связывало нас с местом аварийного ремонта.

Слева тянулся берег: каменные уступы, узкие полосы гальки, обрывы, редкие деревья, зацепившиеся за склоны, а справа было море. Серое, холодное и слишком большое, чтобы мне хотелось доверять ему нашу судьбу.

Через какое-то время впереди показалась бухта. Сначала я решил, что это просто разрыв между скалами. Потом присмотрелся и увидел узкую дугу берега, спрятанную почти со всех сторон каменными стенами. Вход в бухту был нешироким, вода внутри казалась спокойнее, чем снаружи, а у самого края виднелась полоса галечного пляжа.

— Приземляемся там, — сказал я.

Аркадий наклонился ближе к окну.

— Там мало места и почти нет ровной площадки.

— У нас почти нет энергии. Так что плевать.

Кристина встала и посмотрела туда же.

— Мы сможем сесть?

— Сейчас проверим, — ответил я и начал снижать дирижабль.

Система откликалась всё хуже. Пластины снижения массы работали рывками, вертикальная тяга запаздывала, балансировка ругалась красным и жёлтым. Я осторожно увёл нас к входу в бухту, сбросил скорость и направил гондолу к самой кромке берега.

Последние метры получились отвратительными. Ветер ударил сбоку, корпус повело, заплатка наверху выдержала, но дирижабль просел ниже, чем я рассчитывал. Днище коснулось воды. Сначала легко, почти ласково, потом сильнее. Вода зашипела, брызги ударили в окна, гондолу протащило вперёд, и нас развернуло боком.

— Держитесь! — крикнул я.

В следующий миг дирижабль скользнул по воде, как очень большой, упрямый и совершенно не предназначенный для этого камень. Гондола задела мелководье, хрустнула чем-то снизу, и через открывшуюся щель у порога внутрь плеснуло немного воды.

Кристина вскрикнула, Аркадий схватился за поручень, а Барсик вскочил и возмущённо зашипел на волну, словно она лично нарушила границы его территории.

В итоге гондола всё-таки вышла на край галечного берега, протащилась ещё несколько метров и остановилась.

Система выдала короткий список новых оскорблений:

[Посадка завершена.]

[Повреждение наружной обшивки: незначительное.]

[Заряд основного кристалла: критический.]

— Ну, — сказал я, глядя на воду у порога, — могло быть хуже.

Барсик осторожно понюхал мокрый пол.

«Мне не нравится море.»

— Запишем рядом с жалобой на козлов.

Я отключил основные контуры, оставив только минимум питания на диагностику, и поднялся. Первым делом нужно