Ассенизатор - Александр Евгеньевич Сухов

Главное, не торопиться и особо не выпячиваться. Но и быть забитым пацаном с этих пор не желаю. А еще мне нужно основательно изучить свой Дар, чтобы ненароком не начудить на глазах у удивленных горожан.

Часть полученных окатышей я разбросал по палисадникам соседей того мещанина. Дождь пройдет, растворятся в воде содержащиеся в них фосфаты, нитраты и микроэлементы, станут подкормкой для цветов и кустов. Флора начтет расти, как на дрожжах. То-то хозяева удивятся и обрадуются. Наверное.

Артель золотарей располагалась на северо-западной окраине Изборска, в районе, который приличные люди старались обходить стороной, а если каким-то образом здесь оказывались, торопились по-быстрому убраться восвояси, зажимая носы платками. От ассенизационного пруда несло не просто нечистотами, а самой сутью человеческого бытия, спрессованной в густой, почти осязаемый смог. Мой «начальник», здоровенный детина лет едва за сорок Иван Спиридонович Отрепьев по прозвищу Боров, встретил меня у ворот, скрестив на груди ручищи, похожие на окорока.

— Чего лыбишься, Митька? — пробасил он, сплевывая густую слюну в пыль. — Что-то ты сёдни какой-то уж слишком бодрый, будто всю ночь продрых на мягкой перине.

Я молча поставил тару на землю. Ведра были лишь наполовину заполнены плотными, абсолютно сухими комками — часть содержимого выгребной ямы, которую без особого труда я очистил лишь к восходу солнца. Мог бы и раньше выполнить урок, да ни к чему. Если честно, большую часть ночи просто провел, сидя на лавочке в кустах. Даже пару часов покемарить себе позволил. Что-то скрывать от своего благодетеля и наставника я не стал. Шила в мешке не утаить. Реально Боров отнесся ко мне по-человечески, по местным меркам, разумеется, приютил, накормил, а то, что пахать заставил, так моему телу физический труд пошел на пользу — эвон я теперь какой жилистый дрищ. Ничего, были б кости целы, мясо нарастет.

Боров подошел, заглянул внутрь и нахмурился. Он ожидал увидеть привычную жижу, а нашел нечто, напоминающее обработанные до шарообразной формы куски песчаника.

— Это что за фокусы? — он поднял на меня взгляд, в котором читалось подозрение, смешанное с легким испугом. Определенно, все понял. — Ты чего, колдунством балуешься, щенок⁈

Я пожал плечами, стараясь выглядеть максимально простовато, как и подобает шестнадцатилетнему сироте.

— Да какое там колдунство, Иван Спиридоныч. Просто руки как-то сами собой…. Тяжело ведь таскать, вот и сжал для экономии сил, понимаешь.

Боров подошел ближе, от него разило дешевым табаком и перегаром. Он ткнул пальцем в комок, тот не развалился.

— Сжал, значит?.. — пробормотал бугор, почесав затылок. — А ну-ка, покажи еще раз. Вон, в той бочке, что у конюшни. Переполнилась, зараза, а вывозить — время терять.

Я подошел к указанной емкости. Она была полна до краев и источала аромат, способный свалить с ног лошадь. Сосредоточился. «Шмели» в животе отозвались мгновенно, словно учуяли добычу. Представил, как эта масса теряет влагу, как сухой остаток спрессовывается в прочную структуру и трансформируется из органической в сугубо минеральную форму. Воздух вокруг бочки пошел рябью, как над раскаленным летним зноем асфальтом. Вскоре уровень содержимого упал на девять десятых от былого объема, а запах… запаха просто не стало.

Боров отшатнулся, перекрестившись.

— Свят, свят… Ты, Митька, это… ты поосторожнее. Если магический надзор прознает, что у нас в артели «утилизатор» завелся, тебя либо в кандалы, либо в гвардию заберут. А мне лишний антирес с их стороны ни к чему. Мне дело делать нужно. А народ в говночисты идти особого желания не проявляет. Даже в бандитах им вольготнее живется, хоть и недолго.

— А что, — я вытер руки о штаны, — в гвардии плохо кормят?

— В гвардии кормят хорошо, — буркнул Боров, глядя на меня уже с опаской, — да только там из таких, как ты, сначала все соки выжмут до капли, а потом отправят на бойню либо супротив соседа-супостата, либо для зачистки Разломов. Кароч, я бы на твоем месте на их кормежку особливо не зарился. — Сделав мне внушение, бугор спросил: Ты, эта… лучше вот что мне скажи, ты можешь так с любой дрянью?

— С любой, — уверенно кивнул головой я.

В голове у меня уже начал выстраиваться план. Если я могу превращать отходы в инертную массу, состоящую из солей нитратов, фосфатом и микроэлементов, значит, я могу избавить Изборск от эпидемий, а себя от нищеты. А если приложить немного усилий, то можно и минеральные удобрения производить, в приличных количествах, которые будут стоить денег и немалых. Черт побери! Рано мне об этом еще думать. Но на заметку взять стоит.

— Тогда слушай сюда, — Боров понизил голос, оглядываясь по сторонам. — Я только что из городской управы. У них проблема. Кароч, тут неподалеку проживает один барон. Богатый, из «новых». У него поместье за городом, агромадное с коровником, свинарником и курями. Так вот, там канализация забилась да так, что никакие заклинания не берут. Обещал две сотни золотом тому кто уберет засор. Если справишься, половина твоя.

— Половина — это щедро, Иван Спиридоныч, — я кивнул, стараясь скрыть алчный блеск в глазах. — Только мне бы приодеться во что-то поприличнее. Негоже магу утилизатору в обносках по поместьям шастать.

Боров хмыкнул, окинул меня оценивающим взглядом и, к моему удивлению, полез в карман засаленного жилета. Выудил оттуда помятую купюру номиналом три рубля.

— На, купи себе портки нормальные и рубаху. И сапоги глянь, кирзачи на толстой подошве. Но помни, если облажаешься, я тебя сам в ту самую канализацию и спущу. Понял?

— Понял, — ответил я, пряча деньги. — Завтра к утру буду готов.

Я вышел за ворота артели, чувствуя, как внутри меня пульсирует та самая «шмелиная» сила — осязаемый источник моей уверенности. Это был не просто источник магии, это был инструмент, посредством которого я изменю кардинальным образом свое будущее в теле забитого парня. В прошлой жизни я был инженером, привыкшим смотреть на всякую нуждающуюся в отладке вещь, как на комплексную систему. Мой мозг на автомате начинал искать наиболее рациональное решение проблемы. И, как правило, находил его. А что такое город, как не огромный работающий механизм. И если этот механизм забит нечистотами, значит, его нужно основательно прочистить.

По пути к рынку я наблюдал и размышлял.