Ассенизатор - Александр Евгеньевич Сухов
Я зашел в лавку старьевщика. Запах пыли и старой кожи был мне сладок и приятен, что тот дым отечества. Купил задёшево вполне добротные кирзовые сапоги с парой заплаток на голенищах, плотные штаны, рубаху, даже присмотрел себе кожаную сумку через плечо. Всё ношеное, но всяко лучше того тряпья, что было на мне. Продавец, щуплый старичок в очках, подозрительно покосился на мои руки, но деньги взял без лишних слов.
— Не из местных что ль будешь? — спросил он. — Рожа твоя мне незнакома, но уж больно смышленая для золотаря.
— Из местных, дед, — ответил я, подмигнув старьевщику. — Просто жизнь заставила поумнеть раньше времени.
Выйдя на улицу, я почувствовал, как в кармане что-то нагрелось. Я вытащил остатки денег и… замер. Монеты, которые я получил в качестве сдачи, начали пульсировать слабым голубоватым светом. Вне всяких сомнений, магия. В памяти реципиента ничего такого не упоминалось.
Одного из магических «шмелей» направил в серебряный пятиалтынный. Это реакция монет на мою собственную энергию. Похоже, деньги в этом мире тоже были «заряжены» магическим образом, чтобы их нельзя было подделать. И моя «шмелиная» сила, пропитавшая организм от пяток до макушки, начала взаимодействовать с их защитой.
«Интересно, — подумал я. — Выходит, магия здесь не только практические заклинания, это также основа экономической защиты данного мира от посягательств фальшивомонетчиков».
Часть денег потратил в харчевне под вывеской «Медведь». В прежней одежке меня туда бы не пустили. Но при новых сапогах, штанах и рубахе: «Добро пожаловать, уважаемый!», «Чего изволите откушать?».
Короче, налопался от пуза, как до этого и не снилось моему реципиенту. Еще и денег около полтины осталось. Живем.
Я шел по вечернему Изборску, наблюдая, как зажигаются уличные фонари, в которых вместо огня плясали магические светляки. В брюхе сытость, в голове пустота.
Завернул в переулок, чтобы срезать путь к ночлежке, и тут-то меня и прижали к стеночке. Двое. Типичные «шестерки» из местных банд, промышляющих грабежом зазевавшихся работяг. Один с фиксой, другой с ножом, который выглядел так, будто его выковал неумелый кузнец из куска «убитой» рессоры.
— Слышь, паря, — просипел тот, что с ножом. — Слух прошел, что Боров тебе деньжат подкинул. Делись, пока цел.
Я замер скорее, в недоумении, как-никак первый гоп-стоп в обеих моих жизнях. Внутри, в районе солнечного сплетения, «шмели» встрепенулись, но не от страха, а от предвкушения. Почувствовал, как воздух вокруг меня стал вязким. Такое впечатление, будто я неожиданно оказался в густом киселе.
— Парни, — сказал, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально спокойно, как у старого инженера, объясняющего студенту-практиканту устройство паровой турбины. — Вы не по адресу. Я человек занятой, у меня завтра важный объект намечается. Давайте разойдемся краями, пока я не решил вопрос с вашей… скажем так, «утилизацией».
— Чего? — опешил фиксатый.
Я не стал объяснять недоумкам политику партии и правительства, просто слегка трансформировал камень мостовой под их ногами в густую жижу, чтобы те погрузились по щиколотку, затем вернул в прежнее состояние. Парни дернулись, в попытке сделать шаг в моем направлении, и рухнули, как подкошенные, с удивленными рожами.
— Магия! — взвизгнул тот, что был с ножом, пытаясь вырвать ногу из плена — Колдун!
— Не колдун, а специалист по оптимизации разного рода процессов, — поправил я, проходя мимо бандюганов. — На данный момент оптимизирую двух мудаков и пребываю в глубоких раздумьях: стоит ли оставлять им жизнь или ни к чему она тупорылым дебилам, путающим рамсы с первых своих шагов на ниве преступной деятельности?
— Ты эта, прости нас, ваше магичество, — первым очухался тот, что отсвечивал фиксой, не нужно нас убивать. — Затем он посмотрел на подельника и негромко произнес: — Хмырь, если хочешь жить гони заначку. — Сам тут же залез к себе за пазуху, извлек тощий кошель и высыпал на свою ладонь пару бумажных рублей иже с этим немного серебра и меди. — Вот, все что есть.
Примерно столько же я получил в качестве компенсации за беспокойство от второго подельника.
Ну что же, парни с понятиями. Пожалуй, отпущу их по добру по здорову.
— И вот мой вам совет на будущее: не нападайте на людей, которые весь день работают с отходами человеческой жизнедеятельности. У нас нервы крепкие, а методы радикальные. — После этих слов я размягчил камень, надежно удерживающий их ноги. Напоследок сказал, добавив в голос изрядную толику угрозы: — Надеюсь, вам хватит мозгов не рассказывать никому, что с вами только что здесь произошло. Свои же засмеют, дескать, от говночиста пострадали.
Пройдя узким переулком, я вышел на ярко освещенную улицу. После произошедшего чувствую себя более уверенно. Внутри как бы разливается приятная нега. Магия здесь не абстрактное понятие, а что-то вроде основополагающего свойства материи, которым можно воспользоваться в нужный момент, при наличии должной сноровки, разумеется. И если в прошлой жизни я все время пытался понять, как работают сложные механизмы, то здесь я, кажется, нащупал главный рычаг воздействия на реальность. Пока этот «рычаг» у меня довольно скромный. К примеру, очистить выгребную яму полностью за раз я не в силах, но бочку конского дерьма, хоть и с напрягом, но все-таки утилизировал. Между прочим, мои магические возможности после этого немного подросли. Об этом мне мои 'шмели поведали. Так что, пожалуй, стоит представить, что я ненароком оказался в компьютерной игре, в которой непрерывный кач определяет скорость моего роста как чародея и, как следствие, уровень моей общественной значимости. Ну, что-то типа того. Надеюсь, я понятно выразился.
Вернувшись в свою каморку при артели, я первым делом положил в сумку кусок мыла, мочалку и отрезок чистой тряпицы в качестве полотенца. Насвистывая что-то бодренькое из прошлой жизни, направился к реке. Оно хоть еще не лето на дворе и вода прохладная, но все-таки нужно как следует отмыться перед завтрашним походом в баронское поместье, чтобы не ударить лицом в грязь перед аристократом. Заодно и новую одежку постирать, а то мало ли кто её до меня носил. Благо, Борову этой ночью хватило мозгов освободить меня от «любимой работы».
В