Развод с холодным драконом. Хозяйка Снежной долины - Светлана Романова

Она так близко и светит таким приятным розовым светом, что дух захватывает. Сердце пропускает удар, а потом бешено заходится, гоняя кровь по организму и согревая. Атмосфера невероятная, волшебная. В душе, несмотря на мерзкий холод и непрекращающийся холодный дождь, зарождается тепло. Мне определённо здесь нравится. Осталось только выжить.

Улыбаюсь и скачу вприпрыжку, напевая:

— Пусть бегут неуклюже

Пешеходы по лужам,

А вода по асфальту ре…»

Прислушиваюсь, так как мне показалось, что кто-то зовет на помощь. Тишина. Продолжаю путь.

— И неясно прохожим

В этот день непогожий,

Почему я веселый та…

— Помогите! — тоненький голосок прорезает необъятное пространство и доносится до меня тихим писком.

Всматриваюсь в сумерки и различаю возле огромного валуна маленькую дрожащую фигурку.

Бегу на помощь, спотыкаюсь о неизвестно откуда вылезшую корягу и лечу прямиком в большую грязную лужу. Саквояж улетает в даль, а я, чертыхаясь на чем свет стоит, на коленях ползу по скользкой грязи, иногда скатываясь назад в глубокую лужу.

— Вы не ушиблись, тётя? — ко мне тянется тонкая белая ручка, предлагая помощь.

— Нет, малыш, — выползаю сама, чтобы, не дай бог, не утянуть ребенка с собой.

— Я не малыш, — обиженно бубнит мальчик, смешно сложив руки на груди и насупившись. — Я самый старший в семье. Был самым старшим, — малыш опустил темную макушку, и его плечи стали трястись.

— Что случилось? — мягко спрашиваю, поглаживая мокрые от дождя темные кудрявые локоны мальчика.

Ребенок громко шмыгает и поднимает на меня просто огромные темные глаза. На вид ему лет пять, не больше.

— Папка умер, а его жена сказала, что не будет кормить лишний рот, и выгнала меня. Теперь я никому не нужен.

— И меня выгнали, — печально произношу, накрывая детские плечи своим мокрым дырявым плащом.

— И что с нами теперь будет? — трясущимся голоском спрашивает малец.

— А будет всё хорошо! — весело говорю я. — Поедешь со мной в Снежную Долину?

— Да, — оживлённо выкликивает мальчик, прыгая на месте. — Я не буду обузой. Я много что умею. Тётя, хочешь, я буду прислуживать тебе? Только не прогоняй. Я не хочу умирать.

Глотаю подкативший к горлу ком и давлю в себе желание разрыдаться от жалости к малышу. Дождь нещадно хлещет нас по щекам. Я вся мокрая, в грязи. Не знаю, куда идти. А этот несчастный ребенок рассчитывает на меня, ждет помощи.

— Как твоё имя, солнышко?

— Томас, — тихо произносит мальчик, дрожа от холода под моим плащом. — Как мне к тебе обращаться, тетя?

— Зови меня Мария. Просто Мария. И вот что я скажу тебе, Томас. Даже думать забудь о том, чтобы прислуживать мне, да и вообще кому-либо. Ты ребенок. Тебе положено играть, веселиться, а ещё учиться. И ты не будешь мне обузой. Как-нибудь проживем. Слава богу, тиран не оставил меня без крыши над головой. Конечно, туда нам предстоит ещё добраться. Кстати, ты случайно не знаешь, как нанять транспорт, чтобы поехать куда-нибудь.

— Знаю, как не знать то. Мы с папкой часто ездили в Пон-Абен. Это не далеко. Я покажу. Только вряд ли нас, таких грязных, кто-нибудь пустит в экипаж, — Томас снова опустил плечи.

— Бррр! — раздался за спиной громкий мужской бас. — Вы чего под дождем мокнете? А ну бегом в кибитку прыгайте. Совсем, мать, очумела. Ребенка выволокла в такую погоду! — сокрушается мужчина с длинной седой бородой, достающей ему до пояса.

Помогаю Томасу забраться в повозку с навесом, которая, слава всем богам этого мира, укроет нас от дождя. Поднимаю свой саквояж и тоже взбираюсь на телегу.

— Есть во что переодеться? — бухтит дед, недобро зыркая в мою сторону. — Если так и останетесь, болезни не миновать.

— Мне есть во что, а вот Томасу.

— Так и знал, что ты одна из них.

— Из кого?

— Из тех чертовок, которые только о себе думают, наплевав на потомство, — выдал дед и отвернулся. — Переодевайтесь, подглядывать не буду. В мешке старая одежда моего сына. Мальчонке большевата будет. Да ничего. Лучше так, чем помереть от грудной хвори.

— Спасибо, — только и говорю.

Помогаю переодеться Томасу в сухую, пусть и изрядно поношенную, но зато чистую одежду. Затем, убедившись, что все отвернулись, надеваю сухую белую рубаху и шерстяное платье. Нужно беречь его. Переодеться больше не во что. Свою мокрую одежду и одежду Томаса аккуратно сворачиваю и убираю в саквояж. При удобном случае нужно будет незамедлительно постирать и высушить её.

— Куда путь держите? — сухо буркнул дед, буравя меня неодобрительным взглядом.

— В Снежную Долину.

— Да ты, мать, в край ополоумела. Место около проклятых земель не подходит для детей, да и не…

В этот раз не выдерживаю и перебиваю наглого, но очень отзывчивого деда.

— Лучше, если он здесь погибнет от голода и холода без меня?

— Дело ваше, — пожал плечами мужчина в годах. — До Снежной Долины вас не довезу, конечно, а вот до Пон-Абена, пожалуйста. Только вот, зуб даю, ни один возница не согласится доставить вас в Снежную Долину.

— И как же нам быть тогда? — поддаюсь вперед, чтобы лучше расслышать совет мудрого деда.

— Деньги есть?

— Есть.

— Сколько?

— Два золотых.

— Не густо. Значит, так. Помогу вам купить старую кибитку и клячу, на большее не хватит. Вон в корзине в углу отломи половину хлеба и возьми немного сыра. Мало, но хотя бы с голоду не умрете. В какую сторону ехать, покажу.

— Даже не знаю, как благодарить вас, добрый человек.

— Помолись за моего сына Геба. Глупец отправился служить в армию короля. А сейчас идет борьба с нечистью, да не на жизнь, а на смерть. Погибнет же дурак.

— Помолюсь, обязательно помолюсь.

Кажется, я попала в волшебный мир. Точно, всё сходится. Вертикальные зрачки злюки Гилема, теперь нечисть какая-то. Что ещё таит в себе этот чудный мир?

— Но! — рявкнул дед, и мы двинулись в путь.

Малыш прислонился ко мне и, согревшись, сладко засопел. Он напомнил мне моего младшего братишку, того, который умер, так и не дожив даже до подросткового возраста.

Крупная слезинка скатилась по щеке и упала на темную макушку Томаса, будто давая знать, что вот он, ещё один шанс. И в этот раз не упусти его, тупица. В этот раз ребёнок не должен погибнуть.

Приложив немало усилий, отгоняю от себя болезненные воспоминания и принимаюсь осматривать окрестности. А посмотреть есть на что.

Дождь постепенно сошёл на нет. Яркие лучики огромного солнца преломились о капельки, и возникла потрясающе сочная и яркая радуга. Создается ощущение, что если