Я стану лордом! - Иннокентий

Помнил, как закричали наёмники — по-своему, гортанно, страшно — и бросились к стенам, к лестницам, к воротам. И как под первыми же, у ворот, провалились доски, и люди ушли вниз, в ямы, на колья, и снизу понёсся такой вой, что даже Ота наверху, говорили потом, отвернулся.

Помнил известь. Негашёная известь, которой когда-то белили часовню, полетела с галерей во двор — белыми облаками, мешками, лопатами. Известь попадала в глаза, в рот, на мокрую кожу, и начинала гореть. Люди внизу хватались за лица, падали, катались по земле.

Помнил арбалеты. Сухой стук тетив — раз, раз, раз, — и строчки, которые бежали в углу зрения, не переставая:

[Ржига: противник уничтожен. Опыт (50 %): +14.]

[Ружена… ]

Нет, Ружены там не было. Ружена ему не присягала. Её болты не давали ему ничего. Он видел, как она стреляет — с восточной галереи, быстро, точно, по одному в каждого, кто лез вверх, — и в углу зрения не всплывало ни строчки. Только её точки не было на карте. Хотя она была там, в десяти шагах.

[Матей: противник уничтожен. Опыт (50 %): +12.]

[Кралы: …]

[Ота: …]

[Отряд: опыт (50 %): +11, +13, +15, +12…]

[Уровень 5.]

Он не успевал читать. Строчки сливались в одну бледную ленту. Он отмахнулся от них, как от мошкары, и они ушли на край, свернулись, ждали.

Сам он был не на галерее. Он был внизу, в углу двора, у нужной башни, у основания лестницы, которая вела на западную галерею. Там прорвались. Человек десять наёмников — самых злых, самых опытных, — бросились к этой лестнице, потому что она была ближе всех к ним и потому что наверху, на галерее, было мало арбалетов. Шатилов встал у основания лестницы с копьём. Рядом с ним — Михал, молчун, тоже с копьём. И двое из гарнизона, не присягнувших, имён которых он не знал.

Наёмники шли на них.

[Анализ. Уязвимость: …]

[Анализ. Уязвимость: …]

Он смотрел на каждого по секунде. Секунда — это было много. Секунда — это было очень много, когда на тебя идёт человек с двуручным мечом. Но Ловкость десять давала ему эту секунду. Он смотрел — и бил туда, где светилось. В пах. Под колено. В горло над краем стёганки. В глаз под полями капеллины. Наёмники были хороши, очень хороши, они воевали всю жизнь, и он бы не выстоял против них и минуты, если бы не знал заранее, куда бить. Знал. Бил.

[Противник уничтожен. Опыт: +45.]

[Противник уничтожен. Опыт: +40.]

Михала зарубили рядом с ним. Он видел, как точка Михала на карте мигнула и погасла — просто погасла, без всякой надписи. Двое безымянных держались ещё минуту. Потом сверху, с галереи, спрыгнул Ржига — сам, тяжело, в кольчуге, с топором — и за ним ещё трое, и наёмники у лестницы кончились.

— Живой? — прохрипел Ржига.

— Живой.

— Михала…

— Видел.

Ржига плюнул через нашлёпку и полез обратно наверх.

[Уровень 6.]

* * *

Через полчаса во дворе стали кричать меньше. Через час — только стонали. Шатилов поднялся на западную галерею и посмотрел вниз.

Двор был белый от извести и чёрный от смолы. В ямах у ворот что-то ещё шевелилось. Остальное не шевелилось.

[Противник во дворе: 31.]

[Противник во дворе (подвижен): 9.]

Девять человек сидели в углу, у стены, сбившись в кучу, бросив оружие. Один поднял руку с белой тряпкой. Тряпка была серая от извести.

— Не стрелять, — сказал Шатилов.

— Чего? — Ружена на соседней галерее опустила арбалет и посмотрела на него через двор. Лицо у неё было белое — не от страха, от извести, которая летела и на галереи.

— Не стрелять. Эти — сдались.

— А кормить их чем?

Он не ответил. Она была права. Он сам это знал.

[Уровень 7.]

Потом, позже, он посмотрит на счёт и увидит: двести четырнадцать вошли, девять сдались, двести пять остались во дворе. Он посмотрит и отвернётся, как отворачиваются от зеркала, когда не хотят видеть своё лицо.

Сейчас он не смотрел. Сейчас он слушал.

С востока, от ворот, шёл шум. Другой шум, не этот. Рёв, звон, удары. Ружич не доверил всё одной калитке: пока его наёмники лезли в нижний двор, его рыцари пошли на ворота и на восточную стену — с лестницами, с тараном. Чтобы оттянуть людей. Чтобы, когда калитка откроется, некому было закрыть её обратно.

— Ржига! — Шатилов повернулся. — Двор — твой. Пленных — в нужную башню, под замок. Решётку не поднимать. Я — к воротам.

Ржига кивнул.

Шатилов побежал.

* * *

Он бежал по стене, по настилу, вдоль южной стороны, потом вдоль восточной, мимо зубцов, мимо галерей. Здесь тоже дрались, но меньше: лестницы стояли у северного угла, а здесь, у ворот, было пусто, если не считать стрелков у бойниц. Метла выглянула из-за облаков, и в её мутном свете было видно склон под стеной, ров, мост, поднятый наглухо, и людей на склоне — тёмных, в железе, с лестницами.

[Уровень 8.]

Строчка всплыла на бегу. Где-то во дворе за его спиной, видимо, Ржига добивал тех, кто ещё шевелился. Шатилов не стал на неё смотреть.

Надвратная башня была впереди, в двадцати шагах. На её верхней площадке горел факел. Один, высоко поднятый. В его свете стоял человек.

Огромный, седой, в бригантине, без шлема. Стоял на одной ноге, тяжело опираясь на зубец, а в поднятой руке держал факел. Чтобы видели. Чтобы все на стенах видели: лорд здесь, лорд на башне, лорд жив. Он что-то кричал вниз, в проезд, хриплым, сорванным голосом, и люди внизу кричали ему в ответ.

Шатилов остановился.

Он остановился сам, не думая. Ноги остановились. А глаза пошли вниз, на склон.

Склон был тёмный. Огни вражеского лагеря горели далеко позади, и на их фоне, рыжем, неровном, всё, что двигалось на склоне, было чёрным. Лестницы. Люди у лестниц. Павеза — большой, в рост человека, щит, поставленный на землю шагах в ста от стены. За павезой — двое. Один держал щит. Второй стоял на колене.

Шатилов видел его. Сам. Без всякой Системы. Видел его силуэт против огней: плечи, голова, длинная тёмная полоса арбалета. Видел, как полоса арбалета поднимается. Медленно. Как ищет.

Ищет — что? Того, кто молодой, высокий, с повязкой на шее, рядом с лордом. Того, кого велела убить пани Дорота.

Его не было на