300 дней взаймы - Алексей Хренов

— Правда? — удивился Муди.

— Да, сэр, весь аэродром уже знает, личный состав выражает осторожный оптимизм.

Халфхайд открыл рот, но Муди поднял руку.

— Оставьте, коммандер. Думаю, возможностью действительно стоит воспользоваться.

На следующее утро бывший командир авианосца «Игл» вылез из штабной машины у здания штаба Тангмера и пошёл наводить связь между ВВС и флотом на месте.

Связь, как выяснилось, лучше всего наводилась при личном присутствии кэптена из Адмиралтейства, нескольких рукопожатий и одного флотского грузовика.

А ещё через сутки Халфхайд вызвал Кокса к себе и сообщил, что лейтенант-коммандера ждут в Лондоне.

— В Адмиралтействе, — сказал он с таким выражением, будто Лондон наконец узнал о существовании Кокса и этот самый Кокс неприменно должен пожалеть об этом.

— По поводу выстрелов, сэр? — осторожно прозондировал почву Лёха.

— Хуже, — сказал Халфхайд. — По поводу вас. Naval Intelligence. Некто лейтенант Флеминг.

Конец сентября 1940 года, Адмиралтейство, Лондон, Англия.

На следующее утро Лёха ехал по Лондону на мотоцикле и постепенно начинал понимать, почему англичане так гордятся своим хладнокровием. Без него тут вообще нельзя было передвигаться. Там, где вчера была улица, сегодня торчали балки, кирпичи и половина чужой гостиной. Там, где по карте должен был быть проезд, зияла здоровенная воронка, будто город решил открыть парадный вход в преисподнюю.

Мотоцикл подпрыгивал на битом кирпиче, фыркал, как обиженная лошадь, и честно пытался не развалиться под седоком. Лёха вцепился в вырывающийся руль, щурился от пыли, висевшей между домами, и чихал от дыма. В разбитых витринах чернели пустые рамы, где-то капала вода, где-то осыпалась штукатурка, а над всем этим висел знакомый запах войны: гарь, пыль, мокрый кирпич и немного бензина для бодрости.

У перекрёстка стоял полицейский. Шинель на нём была вся в серой пыли, каска сидела криво, лицо имело выражение человека, который за последние дни успел возненавидеть и Люфтваффе, и лондонские улицы, и всех водителей, задававших один и тот же вопрос.

Он поднял руку, останавливая Лёху, и устало махнул куда-то вправо.

— Машинам туда, сэр. До конца улицы, потом налево. Здесь не проехать.

У Лёха сбросил газ, притормозил, поставил левую ногу на битый кирпич и посмотрел вперёд. Посреди проезжей части зияла воронка, у тротуара двухэтажный автобус завалился на бок, а дальше автомобиль утунулся носом в подвал, словно водитель решил припарковаться сразу у стойки бара.

— А на мотоцикле? — спросил Лёха.

Полицейский посмотрел на мотоцикл, на воронку. Вид у него был такой, будто он мысленно вычитал из ширины дороги ширину мотоцикла, прибавил к этому британское упрямство, морскую форму Лёхи и получил ответ, который ему самому не понравился.

— На таком коне, сэр… — сказал он с сомнением. — Можно попробовать прямо. Только держитесь у самого края здания. Там кирпичи, кажется, ещё держат.

Лёха хмыкнул, кивнул и осторожно дал газу. Мотоцикл недовольно дёрнулся, заднее колесо хрустнуло по битому кирпичу, переднее прошло вдоль самого края воронки. На секунду Лёхе показалось, что вся эта английская инженерная мысль сейчас вместе с ним съедет вниз, но мотоцикл фыркнул, мотнул рулём и всё-таки вытащил.

Лёха похлопал бак ладонью.

— Красавец. Ещё немного — и тебя зачислят в эквилибристы. Хотя… всё лучше, чем в сапёры.

В Адмиралтействе Лёху провели в комнату с картами, закрытыми шторами и двумя пепельницами, из которых одна уже давно проиграла войну с табаком.

Флеминг поднялся из-за стола, когда Лёху ввели в комнату, и коротко кивнул ему. После встречи в MI-5 они уже не нуждались в представлениях, но знакомство это всё ещё оставалось служебным.

— Кокс. Благодарю, что приехали. Понимаю, дорога не самая приятная.

— В Лондоне стало вообще трудно найти приятную дорогу, сэр.

Флеминг не стал улыбаться в ответ. Он только указал на карту, разложенную поверх груды папок.

На карте был Ла-Манш, северная Франция и Шербур.

— Мне нужна ваша помощь.

Флеминг ткнул на карту северной Франции.

— Нужно понять, что сейчас происходит в гаванях от Дюнкерка до Бреста. Насколько немцы действительно готовы к вторжению. Боевые корабли, баржи, буксиры, запасы горючего, занятые причалы. Всё, что покажет, готовятся ли они к броску через Ла-Манш или только собирают силы.

Он сдвинул указку к полуострову Котантен.

— Главный интерес сейчас — Шербур. Свежих снимков нет. Вчера отправили «Фулмар» с HMS Kestrel. Он не вернулся.

Лёха посмотрел на карту. Шербур был обведён аккуратно, без злости, но от этого выглядел ещё неприятнее. В штабе вообще умели делать очень неприятные места опрятными.

— И единственная флотская истребительная группа в этом районе сидит как раз напротив вашего главного интереса, через пролив, — Лёха посмотрел на красный кружок вокруг Шербура и мысленно примерил его себе на шею.

— Мы в постоянном контакте с RAF, — сказал Флеминг. — Снимки побережья нужны не только нам.

Флеминг помолчал, словно решая, стоит ли говорить следующую фразу вслух.

— Думаю, в ближайшее время у них появится отдельная разведывательная часть для такой работы. Но у флота есть своя специфика.

— Логично, сэр, — Лёха замолчал, оставив Флемингу возможность продолжать самому.

Разговор всё явственнее принимал форму той самой огромной дупы, в которую его сейчас вежливо и грамотно агитируют.

— Директор военно-морской разведки просит вас продумать свои предложение по Шербуру. Официальное распоряжение придёт по вашей линии командования.

Он произнёс это спокойно, почти буднично. Именно так, по мнению Лёхи, и должны были звучать хорошие новости перед большой неприятностью.

— Боюсь, сэр, одним героизмом здесь не обойтись.

Флеминг выслушал его молча, подумал и закрыл папку.

— Полагаю, это лучше обсудить с адмиралом.

Кабинет начальника военно-морской разведки оказался совсем рядом, без всякой театральности. Такая же закрытая дверь, тот же приглушённый свет, тот же адмиралтейский запах бумаги, табака и решений, после которых кто-нибудь непременно вылетал в плохую погоду.

Флеминг коротко постучал, дождался ответа и открыл дверь.

— Кокс, сэр.

Адмирал Годфри поднял глаза от документов.

— Да. Проходите, садитесь.

После короткого доклада Флеминга и нескольких образцово преданных кивков Кокса адмирал отложил карандаш и посмотрел на него.

— Говорите, Кокс, что вам потребуется.

Вот тут разговор окончательно перестал быть просьбой и стал нормальной флотской торговлей.

Лёха запросил и новые истребители для доукомплектования группы, и авиационные камеры, и плёнку, специалистов, и данные RAF, и метеосводки, и последние сведения о немецких аэродромах и