Патент на выживание - Леонид Иеронимов

— Ну, хатан, так хатан…

Я подтащил к ногам сумку и достал топорик. Долго размышлял, как же его нести. Помог Шангай. Он быстро соорудил петлю из кожаного шнура на поясе и подвесил топор. Критически осмотрел. Передвинул, кивнул. Затем облачился сам и повесил саблю на пояс. Указал мне на шляпу. Я пожал плечами и надел. Затем сунул соломинку в рот и походил по комнате, изображая Клинта Иствуда. Шангай одобрительно усмехнулся и махнул рукой. Мы вышли. На беду нам попалась Талва со своими боевыми грудями. Я подавился соломинкой. Совсем не по-ковбойски. Талва засмеялась. Я лихо сдвинул шляпу на затылок, вернул симулятор папиросы в угол рта и прошёлся, будто из-под меня выкрали лошадь. Талва озадаченно примолкла. Я сощурил глаза и посмотрел в зака… В рассвет. Шангай заржал и испортил момент. Зараза…

Во дворе запрягали повозку. Мы с Шангаем забрались в возок, где уже сидели братья-поварята, которые явно оценили мой прикид и выпучили глаза. Рамункар правил. Объехав рынок по широкой дуге, мы вернулись во двор надменного типа. Поварята с Рамункаром крайне осторожно спустили из фургона бочку и подкатили к крыльцу. Затем вынесли красный свёрток и с поклонами поднесли неприятному типу. Тот развернул его. В свёртке оказались те самые красно-фиолетовые фрукты. Синдар приосанился. Глаза крючконосого алчно блеснули. Он крикнул что-то, и слуги побежали отворять ворота склада. Затем они стали загружать в фургон какие-то квадратные брикеты размером со шлакоблок. Вынеся штук пятьдесят брикетов, ворота опять закрыли. Всё время разгрузки-погрузки мы с Шангаем изображали терминаторов. Только солнечных очков не хватало. Синдар опять низко поклонился желчному типу, и тот ответил явно благосклонно. Мы забрались в фургон и уехали. Стоило нам выехать за ворота, как Синдар расхохотался и хлопнул нас по плечам.

— Олег ва син эрек!

Шангай ухмыльнулся. Я понял, что Синдар считает, что вместе со мной ему сопутствует удача. Ну, я совершенно не против. Оглянулся на странные брикеты. Что же это такое? Серовато-белые, кажется, блестящие. Хм. Соль⁈ Я потёр палец о брикет и сунул в рот. Соль!

— Сал? — спросил я.

— Сал. — подтвердил Синдар и улыбнулся.

Не понимаю, с чего такие телодвижения из-за обычной соли. Может быть, есть какие-то сложности, которые я не понимаю? Я припомнил лицо повара, когда я сыпал соль в свой эксперимент. Высыпал тогда граммов сто, и лысого аж перекосило. А сколько вообще стоит соль? Я сунул руку в карман и вытащил кошелёк. Внутри было восемь монет: две серебряных и шесть бронзовых. Это много или мало? Я тронул за плечо Шангая. Показал ему монету.

— Шангай, как это называется?

— Бинтар, — ответил воин, поглядев на ладонь.

— А это много? Сколько стоит соль, то есть — сал?

— Тан бинтар. — ответил он и показал два пальца.

— Две серебряные монеты за один блок соли⁈ — я удивился.

Синдар обернулся к нам и перелез в фургон.

— Кама даскет ва сингари?

— Олег манах ва бинтар-экке, манах ва лодда сал.

Синдар кивнул. Мы приехали обратно, и, пока фургон разгружался, он отвёл меня в трапезную, где мы уселись на подушки и я выслушал краткую лекцию по местной экономике. Синдар и Шангай битых два часа растолковывали мне основные денежные единицы Вестарии. В общем, насколько понял, в ходу были целых пять денежных единиц.

Кант — мелкая монета, производимая из меди; пил — бронза; бинтар — серебро; лигур — золото; ридан — тоже золото, но весом в пять лигуров. За один кант можно было купить: лепёшку, стакан вара, миску каши — один обед. Да. В любом городе Вестарии один кант — одна трапеза. Очень удобно, на самом деле. Порции, правда, могли чуть отличаться. Но за этим следили, и подающего кукольную чашку напитка с блюдечком каши могли здорово наказать. Как именно, пока непонятно. Бронзовый пил состоял из двадцати кантов. Бинтар — десять пилов, то есть двести медяков. Двести порций еды. Один брикет соли весил примерно пять кг. Два серебряных за него — четыреста медяков. А лошадь стоила от десяти до ста бинтаров. Пять брикетов соли равно — не чистопородная, но вполне рабочая лошадка. Один золотой лигур стоил двадцать серебряных. Был он величиной с ноготь большого пальца. Ни одного золотого в кошельке Синдара не нашлось. И, как я понял, большим спросом они не пользуются. Ридан имел размер примерно в пятирублёвую монету и весил ровно пять лигуров. Сто серебра. Один породистый жеребец, или пятьдесят брикетов соли в возке. Двадцать тысяч мисок каши. Неделя еды для тысячного войска…

Я совершенно иначе взглянул на груз.

Если один брикет — два серебра, то один килограмм соли — четыре пила. Восемьдесят медяков. Сто грамм соли — восемь медяков. Мой нож стоил два бронзовых пила. Топор из-за качества стали — четыре серебра. Кожаная безрукавка — десять-пятнадцать меди.

За время этого объяснения я выучил множество числительных и названий предметов, но так и не понял, почему соль стоит так дорого.

— Синдар, почему соль так дорого?

— Олег, мы в городе Салендави (Добрая соль), в Вестарии есть только один город, где интави соль. Солью торгуют четыре ламар.

Ага. Интави — добывают, ламар — семья.

— Семьи могут добывать больше соли. Ка лам дарза. (Им невыгодно). Они держат мартан (воинов) у солёной пещеры, и доз наамар (никто не может) добывать соль и торговать ею, кроме семей.

— А добывать соль из моря?

— Их мадар (если нагреть) морскую воду на огне, соль её станет горькой и ядовитой. Человек от неё данах (болеет).

— Хм…

Однажды я был в Крыму и видел собственными глазами, как там добывали розовую соль из морской воды. Гид очень подробно рассказывал о производстве соли. Я даже запомнил слово «рапа», означающее насыщенный солевой раствор после первичного выпаривания воды. Но да, на огне её не нагревали. Более того, даже сложенная в финальные сухие кучи, соль могла быть употреблена в пищу не ранее чем через три-четыре месяца, избавляясь от лишних минералов.

— Олег, ты кадан лосдави (знаешь способ) готовить добрую соль из морской воды?

— Да. Знаю. — я кивнул.

Синдар откинулся на подушки и замолчал.

— Это трудно. Необходимо много людей и подходящая земля.

— Земля?

— Да. — я помахал рукой, изображая, что пишу.

Шангай молча встал и принёс знакомый набор для письма. Я нарисовал систему прудов, знакомую